быть не может. Надрывно лает Чижик. Но Чижик сейчас у ТетьИнги, не здесь, не здесь. Я не могу все это слышать. …Мне пять лет, я потерялась в огромном магазине. Я знаю, что это не я потерялась, меня потеряли: мама сказала ждать возле фонтана и, наверное, забыла. Обо мне и о фонтане. А я стою и жду. Слушаю, как мерно журчит вода. Главное, не плакать. Мне уже очень давно не пять. И тогда меня нашли. И сейчас найдут. Главное, ждать и не плакать.

* * *

Я открыла глаза в нашем парке. До последнего куста изучила его за тринадцать лет жизни и ни с каким другим не перепутаю. По крайней мере, эту, «цивилизованную» часть. Здесь все было как всегда: желтые деревянные лавочки вдоль березовой аллеи, скрипучие качели на детской площадке. Только… деревья вокруг стали как будто выше и… старше, что ли? Но может быть, мне просто так кажется. От нервов. И тут я сделала глупость. Чтобы успокоиться, снова зажмурилась и глубоко вдохнула. Выдох – и я открываю глаза… в настоящем – незнакомом – лесу. Тропинка под ногами теперь совсем узенькая – просто ниточка в густой траве, и на хвосте этой ниточки – тоже крошечная и незначительная – болтаюсь я. Молодец, успокоилась.

Я просто пошла вперед, стараясь даже не моргать лишний раз. А то мало ли куда еще перебросит? Крапива не могла прокусить толстые джинсы и с досады хватала за руки. Над головой кто-то ухал. В высокой траве возле самой тропинки что-то постоянно возилось и шуршало. «Тут могут быть змеи», – спокойно подумала я. Раньше – вот еще пять минут назад – главное было ждать и не реветь. Сейчас главное – не останавливаться. И снова не реветь. Я шла, и шла, и шла. Кто-то позвал меня сзади по имени. Но я не обернулась. «А если это Кирилл? Если он ранен или заблудился?» – насмешливо спросили прямо из огромной разлапистой ели. Я не ответила. Это не Кирилл. И Кирилл ни за что не заблудится, я его знаю.

Я шла, стараясь не обращать внимания на ехидные комментарии, которые раздавались из самых неожиданных мест. Из высокой травы меня спрашивали, куда я прусь и вкусная ли я. Сами себе отвечали, что наверняка невкусная, но сойдет. Откуда-то из кроны огромного дерева интересовались, почему я такая лохматая. Хихикали. Сообщали, что людям тут не место. Уточняли: «А она на человека и не похожа». Просто ржали где-то за спиной. Противнее всего были вопросы, начинавшиеся со слов «что, если…». Что, если ты никого найдешь? Что, если ты и выхода из этого леса не найдешь? Что, если Кирилл струсил и не пошел за тобой? Что, если ты просто сошла с ума и не ходишь сейчас по лесу, а просто смотришь в белый потолок психушки? Что, если…

Голоса пугали, раздражали, отвлекали от самого важного. Сложнее всего было не отвечать. И не думать над тем, что неслось из-под каждого куста. Я пожалела, что не подготовилась по-человечески и не взяла с собой ничего, кроме телефона, на который заранее скачала несколько книжек и статей по всякой-разной мифологии. Книжки в телефоне сейчас никак не помогали. А вот беруши очень бы помогли. Однако приходилось обходиться силой воли. Смешно… Я-то думала, что у меня их нет – ни силы, ни воли.

Когда голоса внезапно стихли, я даже испугалась. Так бывает, когда идешь по настоящему, нормальному парку, – вокруг мерно звенят комары, где-то обязательно стучится в пустой ствол дятел, в траве все время кто-то суетится и шуршит… И вдруг все смолкает. Сразу такая жуть охватывает. Даже в нашем городском парке, в ста шагах от площадки с аттракционами. «Это просто дождь начинается», – привычно успокоила себя я. Дождь и правда начался. Резко потемнело, судя по звуку, крупные капли быстро пробежали где-то высоко – по кронам деревьев. А потом мне на голову вылилось море – резко и сразу. Я даже не пыталась куда-то спрятаться. Вода была везде – на небе, на земле, в воздухе между небом и землей. Но я все еще шла по мигом размокшей глине. Хорошо, когда нет вариантов – просто делаешь то, что должен, не отвлекаясь на всякие рассуждения и мысли о том, как было бы лучше.

Тропинка резко оборвалась. И я только чудом удержалась на краю обрыва. Ну конечно! Внизу тоже была вода. Много воды. Может быть, и правда море. А может, просто огромное лесное озеро, противоположного берега которого не видно из-за сплошной стены дождя.

– Иди вперед!

На этот раз голос послышался не из-за спины и не сбоку. Я слышала его одновременно отовсюду. Это сложно объяснить, но он правда звучал и сверху – с неба, и снизу – из-под земли. И, что самое непонятное, – из моей головы, прямо в моей голове. А своей голове я обычно доверяла. Во всем. Кроме некоторых вещей. Например, голова утверждала, что страх высоты, конечно, полезная штука, но в обычной жизни только мешает. Голова еще что-то объясняла, но каждый раз, когда мне нужно было посмотреть вниз откуда-то с высоты, сердце заходилось от ужаса. Вот и сейчас оно колотилось так громко, что меня начало трясти в такт этим ударам.

– Иди! – нетерпеливо повторил голос.

Струи дождя откровенно подталкивали к краю пропасти. Почему всем наплевать на то, что я и правда – до судорог – боюсь?

«Это не наш мир, тут другие правила, – повторила я про себя, – тут нужно делать то, что в реальной жизни нельзя делать ни в коем случае. Тут нужно делать самое страшное».

Ох… Как там мама говорит? У тебя все получится?

– Все у тебя получится, – прошептала я, зажмурилась и пошла, сделала шаг вперед.

– Ма-а-ама-а-а!

Неужели это я так кричу?

Глава девятнадцатая,

в которой ходят под водой и попадают на старую дачу

Варя

Сначала перед глазами было только толстенное стекло аквариума. Какое-то подвижное стекло. Обычно, когда открываешь глаза в воде, их немного щиплет с непривычки. Обычно, когда пытаешься дышать под водой… Я вдохнула полной грудью и еще несколько минут привыкала к этому ощущению, точнее – к отсутствию всяких ощущений. Просто стою под водой и дышу, ничего необычного. Никаких мультяшных пузырьков, вереницей убегающих вверх. Ни-че-го. И я засмеялась.

Но неугомонный голос свыше, оказывается, все еще интересовался моей судьбой.

– Иди вперед! – снова приказал он.

Мне было так весело! Я даже язык ему показала.