— Меня волнует наш союзник. Граф Перумов.

Жёлтые глаз понимающе моргнули.

— Старый хитрец тревожит и меня. Но у него есть один огромный недостаток.

— Обычно у людей их больше. И какой же? — Вальпургия с чем-то, похожим на нежность, смотрела на своего собеседника.

— Он считает, что самый умный. И рано или поздно обхитрит самого себя. А до той поры старый граф будет продолжать верно служить и исполнять твои приказы. Поверь, он сделает всё от него зависящее, чтобы поддержать нас в нужный момент. И нанесет удар в спину Императору, когда придёт час.

Вальпургия, потянувшись, перевернулась на живот и сказала:

— Потому я отправила приглядывать за ним Брагу. Сейчас мы не имеем ни малейшего права на ошибку. И если Перумов взбрыкнет или же напортачит, я собственноручно вырву ему его гнилое сердце.

Лежащее рядом с Верховной существо успокаивающе погладило ее теплой шершавой ладонью по обнажённому плечу.

— Ты же знаешь, что я думаю по этому поводу… Его нужно было кончать еще много лет назад. А не соглашаться на его предложение о сотрудничестве. Мы бы справились и без него. Один раз он уже очень здорово нас всех подвёл. Хотя мы так были близки…

Вальпургия нервно дёрнулась, гоня давние воспоминания, и прошипела:

— Пока что он нужен. А затем посмотрим, как себя поведёт наш незаменимый союзничек. И если он вздумал водить шашни с дьяволом за моей спиной…

Некоторое время никто не говорил ни слова. Затем обладатель жёлтых, похожих на расплавленное золото глаз, произнёс:

— Перумов вполне мог бы пойти по моему пути.

Вальпургия, усмехнувшись, сказала:

— О нет, дорогой мой. Перумов захотел остаться человеком. И вот это меня тревожит больше всего. Он не возжелал выбрать твой путь и принять то предложение, на которое согласился ты. Скажи, ты не пожалел об этом?

Если он и удивился столь резкому и внезапному вопросу, то не подал вида. Пожав в темноте плечами, он проговорил:

— Жалею ли я о том, что перестал быть… Человеком? Теперь, когда в моих жилах течёт кровь Хаоса, а я возлегаю с самой прекрасной женщиной в этом мире? Что ж, для этого определённо стоило умереть.

Вальпургия с затаенным восторгом смотрела на того, кто очень много лет тому назад согласился стать тем, кем являлся и поныне. Тот, чьим знаниям об этом мире она так обязана и чьи бесценные советы позволили им осуществить множество задумок и планов. Ее тайный советник и любовник.

Который когда-то был совсем другим. И звали его обычным человеческим именем. И Вальпургия много раз радовалась тому, что тогда, захватив старую Столицу Империи, она сохранила жизнь этому человеку, в порыве неожиданной щедрости предложив ему уникальный выбор.

И тот, кого сто лет назад вся Империя знала под именем Рюрик, теперь делил с ней постель, оставаясь в тени и являясь, по сути, незримым серым кардиналом Верховной Ведьмы Ковена.

Он вернулся в мыслях на сотню лет назад, в тот день, когда пала старая Столица государства людей. Он иногда вспоминал то время. И было, удивлялся тому, как он мог жить раньше, в прежней оболочке, прежним человеком…

Он, практически опустошённый, лишившийся в страшной, невероятной по размаху битве, всех магических сил, был похож на едва передвигающийся труп. Последние крупицы энергии уходили сквозь сведённые судорогами пальцы… Огромный внутренний двор полуразрушенного императорского дворца был завален телами облаченных в искромсанные латы павших воинов и разномастных тварей, коих ещё не видывал человеческий мир.

Тот, что когда-то звался Рюриком, вместе с отборными частями императорской гвардии во главе с самим Самодержцем прикрывали спешно уходящий из обречённой Столицы отряд, уводящий жену государя и его детей. Старшего сына пришлось буквально тащить силком, едва не заламывая руки. Они должны были во чтобы то ни стало выбраться из того ада, что разверзся в городе и пойти на соединение со спешившим отчаянным маршем в Староград основным войском, которое, разбив в генеральном сражении решившиеся на последнюю битву силы нечисти, безнадёжно опаздывало… Теперь-то всем было понятно, что это сражение служило лишь отвлекающим манёвром.

Сам Император лежал мертвым в изломанных и окровавленных доспехах у его ног. Так же, как и половина из оставшихся в Старограде волшебников Совета. Остальные были с армией и ее командующими. И Рюрик понимал, что он будет следующим.

А потом, когда он был готов упасть на колени, уже плохо сознавая, где чужие, а где свои, пред его туманящимся взором появилась она. В отливающих антрацитом, подчеркивающих каждый изгиб ее великолепного тела, иссиня-черных доспехах, которые были темнее обрушившейся на Столицу кошмарной ночи. И только огромные, необычного цвета, лучистые пурпурные глаза горели на ее забрызганом кровью лице, нотрывно глядя на него.

И Рюрик, Верховный магистр и глава Магического Совета Великорусской Империи, сдался. Ни черная магия, ни сталь, ни клыки и когти чудовищных тварей сразили его. А эти глубокие, невероятно притягательные и гипнотизирующие фиолетовые глаза той, кого немногим позже все узнают как Вальпургию, Верховную ведьму и главу Ковена, оказавшегося в мире людей вслед за своими ужасающими детьми.

Сейчас тот, кто некогда был этим человеком, думал, что сама Судьба одарила его своей милостью в ту давнюю страшную ночь.

Глава 15

— Госпожа Рух, — одна из Низших осмелилась первой обратиться к Верховной. — Час, данный на раздумья людям, истекает… Стоит ли нам с сёстрами сходить узнать решение жителей Лютограда?..

Ведьмы сообразили, что несколько вольготно устроившаяся в носилках Рух, возбуждённо сверкая покрасневшими от предчувствия крови как штормовой закат глазами, вовсе не собирается справляться лично о капитуляции осаждённого города.

Рух, презрительно покосившись на согнувшихся в угождающих позах рядом с носилками троицу ведьм, громко фыркнула:

— Вы видите выброшенные над башнями города белые флаги или слышите скрип петель открываемых ворот? Не будьте недалёкими идиотками! Большими, чем эти глупцы. Конечно, они не собираются сдаваться.

В голосе второй ведьмы проскользнуло недоумение:

— Но госпожа, зачем, в таком случае, давать им время на решение…

Рух, снисходительно посмотрела на ведьму и, оскалившись, как завидевшая жирную мышь кошка, рыкнула:

— Потому что страх источает души и самых храбрых! Они целый час любовались на Пробудившихся! И поверь мне, облик Титанов заставил не одно сердце сжаться в испуге. И теперь у половины воинов поджилки трясутся. Час это очень много. Очень много для того, чтобы осознать всю тщетность сопротивления и заставить дрожать руки.

Рух, вновь вставая во весь рост, оглянулась на свое войско. Громадные чудовищные фигуры колоссальных созданий казалось закрывали собой все небо. Алые глаза Пробудившихся,