Его Величеству так не обращаются. Тем более без его позволения не заговаривают, — пытается одернуть меня распорядительница. Но я, глядя в глаза Александру, повторяю:

— Это важно и касается ваших подданных, Ваше Величество.

Александр несколько секунд внимательно смотрит на меня и молчит. У меня за это время душа уходит в пятки, а щеки начинают полыхать от неловкости — вдруг он подумает, что я собираюсь приставать к нему с поцелуями? Или какими-то личными просьбами…

Наконец он произносит:

— Идите за мной, леди, — поворачивается и выходит из столовой. Подобрав юбку, я бегу за ним, чувствуя, как спину мне прожигают возмущенные и недовольные взгляды коллег по отбору. И шепотки, ехидные, язвительные, так и летят за мной…

Выйдя из столовой, Александр сразу сворачивает в боковой коридор и буквально через пятнадцать-двадцать метров открывает какую-то дверь.

— Заходите, Анна.

С колотящимся от волнения сердцем я захожу в комнату. Она оказывается чем-то вроде кабинета, но пустующего. В центре стоит массивный рабочий стол с креслом, несколько полупустых шкафов для книг и маленький диванчик, очевидно для посетителей. На него Александр мне и показывает. Сам устраивается за столом. Складывает в замок руки и смотрит на меня выжидательно.

Решаю, что садиться не буду. Остаюсь в центре комнаты и начинаю сбивчиво рассказывать про Миланку и ее детей. Про долги, которые повесил на нее беспутный муж. Про то, что помочь ей некому, и бедная женщина буквально из сил выбивается, чтобы прокормить троих малышей. В конце рассказа просто складываю руки на груди и почти умоляюще прошу помочь разобраться с долгами и, если можно, взять ее на работу во дворец.

В конце рассказа с жаром добавляю:

— Она прекрасная рукодельница! Может делать изумительные вышивки, например.

Не знаю, насколько убедительно я говорю. Наверное, не слишком, потому что лицо Александра остается бесстрастным весь мой рассказ. А я, наоборот, изо всех сил стараюсь не залипать слишком пристально на его мужественном лице и широких плечах. На руках красивой формы, на идущем от него волнующем запахе, который я чувствую даже на расстоянии… Ох, Анюта, недоброе что-то с тобой творится!

Александр молчит, я тоже растерянно смолкаю… Какое-то время мы смотрим друг на друга, и вдруг он встает. Так же не говоря ни слова идет ко мне и останавливается близко-близко. Я чувствую идущий от его тела жар, а руки так и рвутся обнять его за шею…

Но я держусь, убираю свои конечности за спину, чтобы ненароком не наделали глупостей… И тут Александр сам протягивает ко мне руку. Прикасается к прядке волос у виска и говорит:

— Анна, ваши волосы…

— Волосы? — изумляюсь. — При чем здесь мои волосы?

— Они стали розовыми…

Что⁈ Что⁈ Откуда? Это Грег натворил, заразил меня своим розовым волосизмом?

Стою, хлопаю глазами и не знаю, что ответить Александру. А он улыбается краешком губ. Еще раз прикасается к моим волосам и слегка задевает подушечкой пальца кожу у щеки. Ничего такого вроде бы, но меня аж током прошибает…

Аня, уймись! У тебя Артур, помни об этом. Александр — персонаж из другой сказки!

К тому же этот «персонаж» вдруг отступает и холодно так говорит:

— Я вас услышал, Анна. Теперь идите отдыхать и готовиться к следующему конкурсу — госпожа Левента придумала для вас что-то интересное и необычное. Надеюсь, вы сумеете показать себя достойной претенденткой на руку и сердце моего племянника.

Делаю реверанс, как всегда кривой и неловкий. На негнущихся ногах иду к двери, гадая, почему Александр стал так холоден? И даст мое обращение какой-то результат в деле Миланки или нет? Если нет, то продам перстень, который Александр подарил мне в лесу. Теперь-то я уверена, что это никакая не бижутерия, а настоящая, баснословной стоимости драгоценность. Наверняка этих денег хватит, чтобы покрыть долг Миланки. Да, решено, так и сделаю! А сейчас нужно срочно посмотреть, что там за розовые волосы у меня.

Выхожу в коридор и в простенке, как по заказу, вижу большое в полный рост зеркало. Останавливаюсь возле него. Не меньше минуты рассматриваю свою шевелюру, из черной ставшую оттенка взбесившегося поросенка.

Скриплю зубами, стискиваю кулаки — все, дальше сама, только сама! Буду работать Золушкой без помощи этого криворукого, бестолкового, безответственного… и так далее… фея! А то после следующей встречи с его пультом у меня хвост вырастет. Или рог на лбу, как у единорога с его футболки! Нет уж, нафиг таких крестных!'

Глава 35

После разговора с Александром я почти бегом возвращаюсь в свою комнату. Нужно срочно что-то придумать с волосами — ходить с розовой шевелюрой по дворцу не хочется. И вообще, после всего этого балагана с Грегом и его «волшебным» пультом мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Захожу в комнату и сразу вижу Лори, которая сидит на моей кровати с крайне встревоженным видом.

— Анна! Наконец-то! — она вскакивает. — Ты где была? И что с твоими волосами⁈

— Длинная история, — вздыхаю я, плюхаясь рядом. — Короче, кое-кого встретила. Из прошлого. Разбиралась с ним… ну, как умела.

— И волосы розовые — это результат разборок? — Лори недоверчиво трогает прядь моих волос. — Они же совершенно розовые!

— Побочный эффект магии, — туманно отвечаю я. — Не специально. Случайность такая… неприятная.

Лори смотрит на меня с явным подозрением, но расспрашивать не пытается. Деликатная она у меня, умничка. О том, как прошёл разговор с регентом, я ей пока не говорю — нет смысла. Если будет какой-то результат, тогда можно будет сообщить.

— Ладно, не будем об этом, — отмахиваюсь я. — Как думаешь, исправить этот ужас возможно? Есть идеи?

Лори задумывается:

— Может, покрасить? Хотя… химическая краска и неизвестная магия… Может быть только хуже. Постой! У меня есть настойка из трав, которой можно волосы оттенять. Правда, она тёмный оттенок даёт…

— Ну так я же тоже не блондинка! Неси! — командую.

Через полчаса мои волосы из розовых превращаются в тёмно-каштановые с рыжеватым отливом. Не совсем мой родной цвет, но, по крайней мере, не вызывает вопросов.

— Неплохо, — одобряет Лори. — Даже идёт тебе.

Смотрю на себя в зеркало. Действительно, неплохо. Правда, непривычно.

— Спасибо, Лори, — искренне говорю я. — Ты меня очень выручила.

— Всегда пожалуйста, — улыбается она, потом хмурится. — Кстати, пока тебя не было, я слышала, как девушки шушукаются.