— Как это мило… Столько тепла…

— Если сядешь на меня, будет ещё больше, — выдаёт он нагло и усмехается, пока я смотрю на него. Неожиданно мужская рука тянется к моему лицу. Задевает волосы. — Красивые косы заплела…

— Ну, спасибо…

— За что ты меня наказываешь?

— Я вовсе тебя не наказываю… Ты сам это делаешь…

— Машкаааа, — улыбается он, а потом и вовсе начинает ржать. — Ты что за дебила меня держишь? Это всё твои игры… Это они, малыш, я же знаю… Колдовала на меня, признайся?

— Ну, конечно… Суженный — ряженый. Жениться на мне хочешь?

— Не-а… Не хочу…

— Ну вот тебе и ответ…

— Какой ещё?

— Херовая из меня ворожея… Так что… За руль пустишь? — спрашиваю, улыбаясь, а он морщится.

— Ты чё… Ты её убьёшь просто… Не… Мою девочку трогать нельзя…

— М-м-м… Ну раз нельзя, тогда и сиди тут один, — пытаюсь выйти, но он хватает за руку.

— Стой…

— Слушаю…

— Давай… Баш на баш… Ты за руль…

— Иии…

— И… Дашь себя поцеловать…

— Владик-Владик… Вот ты вроде говоришь, что скучаешь, а всё по-старому… Поцеловать, потрогать, присунуть…

— Если бы дала присунуть, я бы тебя уже во все дырки имел, малыш… Ты бы плакала… А я джентльмен. Впервые…

— Ваааау… Вот это мужчина… И как я могла не заметить, — ржу я, и он растягивает губы.

— Харэ стебать, а… Согласна, не?

— Согласна, — отрезаю и он тут же тянется к моим губам.

— А-а-а! Нет. Сначала дашь погонять!

У него такое лицо, что он сейчас точно взорвётся от напряжения…

— Ладно, забирайся, — открывает дверь и предоставляет мне место за рулём.

— Еху! — тут же довольно выскакиваю из тачки и обхожу её стороной, когда дверь в бар вдруг открывается и… Оттуда выходит Кристина Левина, мать её за ногу… Я чувствую, как меня ошпаривает кипятком от её взгляда. Она со своей тупой подруженцией. Отшучиваются, курят, смотрят на нас… Она машет Владу и хихикает, а я смотрю на него.

— Это не то, что ты подумала…

— М… Садись и пристёгивайся, Садовский, — командую сухо. Но то, что внутри… Не передать словами. Я бы эту суку переехала прямо сейчас.

Сажусь за руль, провожу ладонями по кожаной обивке сиденья, ощущаю прохладу металла на руле. Влад плюхается рядом, словно мешок с костями. Он пытается улыбнуться, но взгляд у него слегка расфокусированный. А мне хочется расцарапать ему всю морду.

Я завожу движок и делаю резкий рывок вперёд, заставляя этих тупых куриц замельтешить и вздрогнуть.

— Влад! — тут же огрызается она с улицы.

— Э… Маша… — пресекает меня он.

— Чё, Садовский? Зассал?! — снова делаю то же самое, и они тут же верещат, показывая мне средний палец. — За неё испугался? Отвечай!

— Скажи ей! Ненормальная! — отрезает она, выкинув свою сигарету и убегая обратно в бар.

— Блин, Маша… Ты… Она случайно тут оказалась. Я клянусь, блин!

Смотрю на него и глаза горят. Убила бы гада…

— Ну что, покорим трассу? — спрашиваю, зарычав двигателем, будто это дикий зверь. Чувствую, как вибрация от мотора передаётся в ладони, в каждую клеточку тела. Садовский ржёт, мол «какая трасса… Нам до неё тут десять километров минимум». Но он, видимо, думает, что я пошутила… А я сюда села не для того, чтобы доехать до ближайшего фонарного столба…

Выжимаю сцепление, плавно отпускаю тормоз. Машина срывается с места, и мир за окном превращается в размытые цветные полосы.

Вот это детка… Офигеть, её несёт…

— Ты дура, да?! Аккуратнее, блин!

Открываю нам окна.

— На случай, если ты вдруг шлаканешь, сладкий мальчик!

Ветер бьёт в лицо, рвёт волосы, но мне это нравится. Нравится ощущать, как каждая мышца напрягается в такт разгону.

— Ма-а-аша! — голос Влада дрожит. — Можешь, помедленнее?! С-с-сука… Я знал, что ты психопатка!

Я бросаю на него короткий взгляд. Его пальцы вцепились в сиденье так, что побелели костяшки. На губах кривая ухмылка, но глаза широко раскрыты от страха.

— Ты же сам хотел меня целовать, — кричу я, перекрывая рёв мотора. — Вот она, твоя единственная возможность!

Резко вывожу машину в поворот. Тело прижимает к сиденью, в животе вспыхивает ледяной огонь восторга. Я чувствую машину каждой клеточкой — она словно продолжение меня, мой второй пульс, моё второе дыхание.

— Машка, блядь! — снова кричит Влад. В его голосе уже не только страх, но и что-то ещё. Восторг? Безумие?

Я жму на газ. Стрелка спидометра ползёт вправо, мир за окном становится иллюзией... В ушах шумит кровь, смешиваясь с рёвом движка.

Мы выходим на трассу… Летим как сумасшедшие. Быстрее ветра…

Влад ржёт и громко присвистывает.

— Ебать, ты без царя в голове… Так сильно меня ревнуешь?

Я резко бью по тормозам. Машина визжит, скользит, но я держу её, чувствую каждое движение, каждую вибрацию. Мы замираем у обочины. Двигатель затихает, оставляя только гул в голове и бешеный стук сердца.

Дышим оба на износ. Я на таких никогда не ездила… Я люблю машины, но вот на таком аппарате ездить, словно летать…

Поворачиваюсь к Владу. Его лицо раскраснелось, глаза горят, дыхание прерывистое. Он смотрит на меня, и в этом взгляде столько всего, что слова не нужны. Не успеваю справиться с мыслями, как меня вдруг отстёгивают и грубо дёргают за руку к себе, присосавшись к моим губам и толкая язык в рот… Я чувствую, как мой адреналин и его алкоголь смешиваются. Он с таким остервенением меня целует, будто надеется оставить следы. А потом его жестокие пальцы и вовсе въедаются в мои нежные бёдра и перетаскивают меня себе на колени, словно послушную маленькую куклу…

Глава 28

Влад Садовский

У меня от неё башню кружит… И сейчас, когда она сидит на мне, ёрзая и перебирая ногами, словно только и ждёт, когда я ворвусь в её маленькое сочное тельце, мне не хватает ресурсов держаться… Я в аду…

Щупаю её задницу через тонкую ткань каких-то спортивок. Лапаю, как ненормальный. Она же даже наряжаться для меня не стала. Приехала совершенно обычная. В домашних шмотках и ненакрашенная. А один хуй секси. Настолько, что плыву уже… Почти до Сахалина доплыл, блядь, брассом…

— Ты так вкусно пахнешь… Сучкааа… — целую её шею, пока она скулит на мне и выгибается.

— Не обзывай меня…

— Я думал, что тебя это вставляет…

— Нет… Только когда мы ругаемся, но не так… — отцепляет мои похотливые руки и громко дышит на всю машину, глядя мне в глаза. — Я что-то… Совсем уже. Адреналин в кровь хлынул… Отпусти, животное.

Я ржу, а она перелезает на