Его голова была неестественно вывернута, а руки тянулись к машине. Ева даже не сбавила ход, сбив тварь бампером.

— Меньше мусора, — буркнула она, когда тело отлетело в канаву.

Сет, сжимая топор, нервно оглядывался.

— Ты уверена, что ферма безопасна? — спросил он, проверяя заряд пистолета.

Ева бросила на него взгляд, острый, как её нож.

— Безопасных мест нет, Сет. Но если Том там, я его найду. Живого или мёртвого. Она включила рацию, пытаясь поймать какой-нибудь сигнал, но в ответ — только треск.

— Чёрт, батареи дохлые, — выругалась она, швырнув рацию на сиденье.

Глава 25. Ферма потерянных душ

Дорога сузилась, леса сменились открытым полем, и вдали показался силуэт фермы — старый деревянный дом с покосившимся забором и сараем. Сердце Евы сжалось: она заметила знакомый джип Тома, припаркованный у крыльца. Она сбавила скорость, заглушив двигатель в метров десяти от дома, чтобы не привлечь внимания. Они вышли из машины, пригнувшись, и двинулись к ферме. У дома стоял джип Тома.

Вокруг машины бродили двое оживших — пожилой фермер в рваном комбинезоне и его жена, чьи седые волосы слиплись от крови. Их мутные глаза были пусты, но пальцы яростно царапали стёкла джипа, оставляя грязные следы. Изнутри донёсся приглушённый плач — Алекс. Ева замерла, её сердце пропустило удар.

Она рванула к джипу, не дожидаясь Сета.

— Ева, подожди! — прошипел он, но она уже была у машины.

Фермер повернулся на звук, его челюсть клацнула, и он двинулся к ней, хрипя. Ева, не теряя секунды, вонзила нож в его висок, одним точным движением уложив мертвеца на землю. Жена фермера бросилась следом, но Ева, развернувшись, ударила её в горло, а затем добила в голову. К тому моменту, как Сет подбежал с топором, оба трупа уже лежали на дорожке, их кровь впитывалась в пыль.

Ева распахнула дверь джипа. Алекс, съёжившись на заднем сиденье, плакал, сжимая старую игрушку.

— Тихо, тихо, я тут, — сказала Ева, её голос был мягче, чем обычно, но всё ещё твёрдый.

Она протянула руки, и мальчик кинулся к ней, уткнувшись в её плечо. Ева оглядела салон и увидела Тома — он лежал без сознания на переднем сиденье, бледный, но дышал. Его грудь медленно поднималась, и Ева выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает её.

— Жив, чёрт возьми, — пробормотала она, проверяя его пульс.

Сет тяжело дышал, оглядывая разбросанные трупы. Его пальцы судорожно сжимали топорище.

— Чёрт, Ева… Ты быстрая, как молния. Я даже не успел.

Ева холодно усмехнулась, одной рукой придерживая Алекса.

— И хорошо, что не успел. Меньше шума.

Она резко кивнула в сторону дома. Сет молча последовал её взгляду, всматриваясь в тёмные окна.

— Если там твари — порублю в фарш, — прошипел он, внезапно понизив голос. — Но ты… Серьёзно, тебя вообще ничего не пугает?

В её глазах читалась усталость, но не страх.

— Боятся те, кто хочет сдохнуть.

Она резко махнула рукой, и тень от её движения скользнула по стене.

— Шевелись.

Сет отправился проверять дом, а Ева, стоя у джипа с Алексом на руках, оглядывалась по сторонам. Её взгляд скользил по тёмным окнам, сараю и полю, выискивая малейшее движение. Плач Алекса стих, но его маленькие руки цеплялись за её куртку.

— Всё, малой, я тут, — шепнула она, хотя её голос дрожал от напряжения. Она знала, что мертвецы могли быть где угодно, и каждая секунда на открытом месте была риском.

Сет вернулся через несколько минут, вытирая пот со лба.

— Пусто. Дом старый, но чистый. Только пыль и пара дохлых крыс.

Ева кивнула, опуская Алекса на землю.

— Иди рядом за нами, ясно? — сказала она мальчику, её тон был строгим, но не жестоким.

Вместе с Сетом они вытащили Тома из джипа. Его тело было тяжёлым, безвольным, но дыхание оставалось ровным. Они затащили его в дом, уложив на потёртый диван в гостиной, пахнущей сыростью и старым деревом.

Ева склонилась над Томом, ощупывая его распухшую ногу. Кожа была горячей, стопа неестественно вывернута.

— Вывих. Надо вправить, — сказала она, её голос был деловым, но в нём чувствовалась забота. — Хорошо, что он без сознания.

Сет, стоя рядом, спросил.

— Ты умеешь?

Ева бросила на него взгляд, полный презрения.

— Я врач, Сет. Дёрну ногу — он заорёт, но жить будет. Держи его.

Она крепко взяла стопу Тома, и одним резким движением вправила сустав. Том дёрнулся, издав хриплый крик, но в сознание не пришёл. Ева проверила его пульс — стабильный.

— Выживет, — буркнула она, вытирая руки.

Сет нервно провёл рукой по лицу, не отрывая взгляда от бледного лица Тома.

— Он… выкарабкается? Выглядит хуже некуда.

Ева прижала ладонь к шее брата, проверяя пульс. Губы её сжались в тонкую полоску, но в глазах мелькнуло облегчение.

— Он мой брат. Не посмеет сдохнуть.

Резким движением она указала на дверь.

— Аптечка в машине, принеси. И загони машины в сарай — чтобы с дороги не маячили.

Сет мотнул головой, бросая тревожный взгляд на темнеющее за окном небо.

—Ночь на носу.

Ева впилась пальцами в подлокотник кресла.

— Мы ночуем здесь.

Она метнула в него взгляд, от которого по спине пробежали мурашки.

— Шевелись.

Сет принёс аптечку, и Ева наложила на ногу Тома тугую повязку, используя бинты и шину из старой доски, найденной в доме. Она вколола ему обезболивающее. Алекс сидел рядом, прижавшись к её ноге, и Ева, не глядя, погладила его по голове.

Она направилась к кухне. Дом пах сыростью и старым деревом, но в нём сохранились следы уюта: выцветшие занавески, потёртый деревянный стол, старый газовый баллон у плиты. Она открыла холодильник, ожидая найти лишь гниль, но, к её удивлению, там лежали остатки продуктов: яйца, овощи, немного сливочного масла, какие-то консервы и банка маринованных огурцов.

— Эпидемия только началась, — пробормотала она, обращаясь к Сету, который проверял окна на прочность. — Остатки старого мира ещё держатся. Но скоро еда кончится, и люди начнут дохнуть не от вируса, а от голода.

Она двинулась к кладовой, примыкавшей к кухне. Дверь скрипнула, открывая полки, заваленные консервами: тушёнка, фасоль, кукуруза, несколько банок томатной пасты. Там же нашлись мешок картошки, наполовину проросший, и пачка макарон. Ева хмыкнула.

— Старики запасались, как на войну. Отлично. Она выбрала банку тушёнки, пару картофелин и макароны,