этого поспрашивал людей, и никто так и не сказал, где именно он прячется.

— Может быть, я сам с ним увижусь? — предложил я. — Хотелось бы рассказать ему все лично.

— Нет, — отрезал Морелло. — Босс не хочет лишних контактов, это слишком опасно. Ты же понимаешь, насколько он важен.

— Но…

— Никаких «но», — ответил консильери. — Я расскажу ему все, как есть. И он сам заинтересован в порядке. Ты же понимаешь, что Стив ему нужен не настолько, чтобы ради него ломать правила.

Мне оставалось только кивнуть. Еще одна попытка вычислить местоположение Массерии провалилась. Ладно, что-нибудь придумаю потом.

— Спасибо, дон Морелло, — стараясь, чтобы это прозвучало с чувством, сказал я.

— Не благодари, — он поднял левую руку. — Я делаю это не ради тебя, Чарли. Я делаю это ради Семьи. Если Стив действительно нарушил прямой приказ босса, то с этим нужно разобраться. Но учти, если на сходке выяснится, что ты преувеличиваешь, или что пытаешься играть в свою игру… Тебе придется гораздо хуже, чем Стиву. Ты меня понял?

— Понял, — сказал я.

— И еще, — продолжил он. — Парня этого, Гальтиери, оставишь мне, я с ним поговорю. Мне нужно убедиться, что ты говоришь правду, прежде чем я позвоню боссу.

Я нахмурился. Отдавать свидетеля было рискованно, но отказать Морелло я просто не мог. Это оскорбит его, покажет, что я ему не доверяю. А мне нужно его доверие, без него никакой сходки не будет.

— Конечно, — сказал я. — Он ваш, дон Морелло. Но пусть он будет на сходке завтра, хорошо? Пусть его выслушают.

— Будет, — сказал Морелло. — Все, иди, Чарли. Мне нужно подумать и сделать несколько звонков.

Я встал, снова наклонил голову в знак уважения и пошел к выходу. У двери обернулся.

Морелло уже не смотрел на меня, он снова склонился над блокнотом и что-то писал левой рукой, придерживая страницу изуродованной правой, словно меня и не было.

Я вышел на улицу. Гальтиери стоял у стены рядом с охранником и курил, судорожно затягиваясь. Было видно, что встреча с консильери его напрягла, более того, напугала. Руки у него буквально ходили ходуном.

Увидев меня, он затушил сигарету и выпрямился.

— Зайди к нему, — сказал я. — Он хочет с тобой поговорить.

— Хорошо, мистер Лучано… — проговорил он, а потом спросил. — Что ему говорить?

— Правду, естественно, — я пожал плечами. — Только правду, ничего не выдумывай, и не вздумай ничего скрывать. Он все равно распознает ложь. Расскажи, кто приказал, когда, что именно тебе велели делать. Понял?

— Понял, — кивнул он и на негнущихся ногах вошел обратно в бар.

Я постоял немного на тротуаре, достал из кармана пачку сигарет, сунул в зубы.

Вот и еще один ход в этой шахматной партии, которая идет параллельно уже на третьей или четвертой доске. Я как гроссмейстер Остап Бендер. Главное тут — не оступиться, и не проиграть.

В любом случае нужно подготовиться, подумать, что я буду говорить перед остальными капо.

Но в этот раз я собираюсь зайти очень далеко. Мне нужно сбросить Паппалардо с позиции младшего босса. А еще важнее после этого самому занять его место.

Но начну я с того, что потребую его выдать мне головой. Это вызовет скандал — идет война, а я прошу жизни младшего босса, которого назначил сам Массерия. Но меня поймут, потому что он в действительности нанес мне серьезное оскорбление.

Морелло… Морелло умен, но пролиться крови, естественно, не позволит. Но только у него не останется другого выхода, кроме как поддержать меня в меньшем. Да.

Жаль, что не удалось выяснить, где прячется Массерия. Так было бы гораздо проще.

И жаль, что не удалось поговорить с ним лично. Я дважды спасал ему жизнь, и он это помнит. И мне же он дал задачу на устранение Маранцано. И что-то я подозреваю, что, чтобы показать лояльность, мне придется атаковать его гораздо раньше.

Да. Если меня в действительности поставят младшим боссом, то это будет означать, что начнется еще одна партия.

Удивительно, но мне это пока не надоело. Было интересно вариться в этом, раскручивать клубок интриг. Все лучше, чем в каком-нибудь Средневековье репу дергать, как могло получиться, если бы я попал в кого-нибудь другого.

Интересно все-таки, что за силы меня закинули сюда, да еще и в Чарли Лучано. Он, насколько известно, мне никакой не родственник, уж с кем с кем, а с итальянскими мафиози в роду у меня никаких связей не было.

Может быть, эта сила сделала это по другой причине? Потому что мы были похожи образом мышления?

А может быть, у меня была какая-то высшая цель? И я ведь все равно этим займусь, полезу в большую политику. Но позже, уже когда буду рулить всей американской мафией, буду достаточно значимой фигурой.

Я увидел, что сигарета уже догорела до фильтра, бросил ее на тротуар и растоптал ботинком. Все, пора идти. Дожить бы до завтра еще — об этом тоже надо думать.

И я двинулся к стоянке такси.

Глава 11

К семи вечера я был на Бауэри. Вышел из арендованной машины примерно за квартал от «Парадиза», прошел через переулок к черному ходу и постучал. Дверь тут же открыла одна из девчонок, худая совсем, но изможденной она при этом не выглядела. Это мода такая.

— Полина где? — вместо приветствия спросил я и тут же добавил. — Эти еще не явились?

— Нет, мистер Лучано, — покачала она головой. — Пойдемте, я проведу.

Я вошел внутрь, вместе мы прошли через узкий коридор, потом через кухню — здесь подавали легкие закуски — в маленькую комнату за лестницей. Подозреваю, что тут обычно хранили белье и всякие такие вещи.

Внутри была Полина, хозяйка борделя. Крупная, не в моде по нынешним меркам, возрастом около сорока и с крашеными рыжими волосами. На ее лице была тревога, но держалась она спокойно.

Помимо нее там был и Джо, один, сидел на стуле. Поигрывал бейсбольной битой, полированной, и даже с автографом Бейба Рута. Наверняка фальшивым, но кому какая разница.

— Чарли, — проговорила она. — Слава Богу.

— Все на месте? — спросил я у Джо.

— Все, — кивнул он. — Шестеро парней.

— Надежные? — уточнил я.

— Да, — кивнул Адонис. — Двоих я даже порекомендовал бы к приему. После того как пройдут испытание.

Испытание — это убить человека. Того, на кого покажут пальцем. Пока они ломают кости и выбивают долги — это просто парни, так любой может в нынешние времена. А вот лишить кого-нибудь жизни — это уже серьезно. Хотя и такое сейчас больших