моих вещей; шампуни, мужской и женский; несколько баночек с кремами; небольшая вазочка; пена для чистки зубов – и даже толстый пушистый коврик на полу, прекрасно впитывающий воду.

Из ванной я отправилась не на кухню, а в комнату. В ту комнату, где стоял мой диван. Ковёр на чисто вымытом полу, тонкая изящная ваза на журнальном столике, в которой пушилась нежно-голубыми цветами кисть растения, похожего на сирень, и картины… Мои картины, развешанные по стенам почти так, как развесила бы я сама…

Колебалась я недолго. Может, это и было некрасиво, но я вышла в коридор и распахнула дверь в соседнюю комнату. Здесь не изменилось ни-че-го! Вообще ничего. Так же строго заправленная постель, покрытая тем самым покрывалом, что осталось от хозяев. Ни одной безделушки на комоде, и только напротив изголовья кровати, над этим самым комодом – довольно грубый черновой набросок: мой незавершённый автопортрет. И в пару ему – почти законченный натюрморт с большой экзотической ракушкой. Эти две работы составляли какой-то странный контраст и в то же время придавали комнате некую индивидуальность.

Прошла на кухню, где Риан уже накладывал еду в тарелку, и осмотрелась. Добавились баночки со специями, которые я точно не покупала, ещё одна ваза, в этот раз – совсем крошечная, с парой ярких оранжевых пятен и пушистой веточкой зелени. Она украшала стол, а над столом висел очень удачный, с моей точки зрения, пейзаж, идеально подходящий по цвету к стенам и мебели.

Я села на тот же стул в углу, совершенно не понимая, как мне к этому относиться. Получается, он целый день приводил квартиру в порядок, чтоб здесь было жить уютнее. Но при этом он потратил деньги, которые взял неизвестно где…

Риан сел напротив, и я только сейчас заметила, что тарелку он поставил одну – мне.

– А ты не будешь есть?

Он отвёл взгляд и ответил:

– Я могу поесть и потом.

– Ты что, не голоден? – я заметила, что он заколебался, прежде чем ответить, и рассердилась: – Риан, ну что за глупости! Неужели ты думаешь, что я буду тебя приглашать к каждой трапезе отдельно? Давай, накладывай себе еду, и уже поужинаем нормально… – я сглотнула набежавшую слюну, с нежностью глядя на овощное рагу, которое сверху было щедро посыпано небольшими кусочками подрумяненного мяса.

Глава 34

Первые минут пятнадцать я откровенно насыщалась, потому что на работе во время обеда все ходили в близлежащее кафе или заказывали еду с доставкой, я же не озаботилась перекусом. А тратить деньги пожалела, понимая, что каждая купленная булочка – это ещё один лишний час, проведённый в Империи. И, когда первый голод схлынул, спросила у Риана:

– Я очень благодарна тебе, что ты приготовил ужин. Но, Риан… я видела в ванной шампуни… и эти вот специи, и ковёр на полу… – мне неловко было смотреть ему в лицо, так как я собиралась устроить выговор за все его старания. Это попахивало моей неблагодарностью, но я искренне ненавидела этот мир и мечтала покинуть его. – Я понимаю, что ты хотел сделать как лучше, но эти траты…

Он не дал мне договорить, опять накрыв мою руку, лежащую на столе, и когда я растерянно посмотрела ему в лицо, он приложил палец к губам, показывая, что я должна замолчать.

– Прости, что перебиваю, но я не потратил ни одной монеты. Всё это доставлено сегодня, а оплачено мной из казны гарема. Ты не интересовалась, Ярис, но сумма, выделяемая дворцом на содержание гарема, столь велика, что ты могла бы просто купить весь этот дом, а не снимать жалкую квартирку. Комм гарема не даёт полную свободу, но всё же он даёт гораздо больше доступа к благам мира, чем мой, – он взглядом указал на тонкий обруч на собственном запястье. – Я смотрел визио квартиры, Ярис... Поэтому я точно знал, какой ковёр, какие специи и другие мелочи нужно заказать. Ковёр, правда, я выбрал в цвет покрывала на кровати. Просто не подумал, что ты выберешь менее удобную комнату, а мне оставишь ту. Но он совсем неплохо вписался и в комнату с диваном. Я не хочу тебя нервировать, Ярис, но завтра привезут несколько комплектов постельного белья, ещё немного посуды и кое-что из одежды и для тебя, и для меня.

Я молчала, не зная, что ответить. Как-то это всё… неловко, что ли. Похоже на мелкое жульничество или кражу шоколадки из гипермаркета.

– Я серьёзно виноват только в том, Ярис, что не поговорил с тобой об этом ещё во дворце. Можешь наказать меня, но я сделал это намеренно.

– Намеренно? Зачем?

– Потому что был уверен, что ты станешь возражать, – твёрдо ответил он. – В отличие от тебя, я немного лучше понимаю, как работает система, против которой ты собралась воевать, – понизив голос, проговорил он и добавил: – Все эти мелочи, необходимые для быта, отъели бы существенную часть твоего месячного заработка. А жить в совсем уж голых стенах и не иметь сменного комплекта белья… Ну, конечно, можно и так, но такая нищета и вечное раздражение от неудобства и дискомфорта очень сказываются на психике.

– Что ж, что сделано не воротишь, только ответь мне… Тебе-то эти хлопоты зачем?

Его руки, лежавшие на столе, как бы сами собой стиснулись в кулаки так, что на месте костяшек появились бледные пятна. Он очень напрягся, я это видела, но молчал, то ли формулируя ответ, то ли вообще не желая отвечать. Однако я помнила, что по закону именно я отвечаю за его поступки, и потому слегка надавила:

– Тебе придётся ответить на этот вопрос, Риан. Я не стану играть втёмную и позволять тебе так рулить моей жизнью.

У него дрогнули крылья носа от какой-то сдерживаемой эмоции, а потом он заговорил, очень спокойно и размеренно роняя слова:

– Я говорил с твоими рабами во дворце. Я ночевал в твоей комнате и завтракал с тобой. Я знаю, что ты хочешь покинуть Империю. Скажи, Ярис, что ты собираешься делать со мной?

Честно говоря, я совершенно об этом не думала. Меня больше беспокоил переезд в квартиру, сложности на работе и то, что мне придётся ещё год с лишним жить здесь. Конечно, хорошо, что Риан побеспокоился снабдить и себя, и меня одеждой. Чёрт с ними, с правилами морали: вырваться из этого мира гораздо важнее. Но