Мужчина, кажется, потерял дар речи. Он пару раз порывался что-то сказать, шире открывая рот, но лишь снова его прикрывал. И смотрел на меня пораженно.

Наконец, спустя пару бесконечно долгих минут и несколько глубоких вдохов-выдохов, он едва слышно шепчет:

-Это же… Это…

Я молча жду когда он договорит. Несмотря на кажущееся внешнее спокойствие, мне не терпится узнать, что же в этих камнях его так поразило. Почему-то кажется, что совсем не их количество.

-Это же Слезы Нейр!- выпаливает мужчина и тут же с опаской оглядывается по сторонам. И продолжает, снова едва слышно.- Чистейшие! И абсолютно разных видов! В руках опытного мастера из них могут получится невероятной силы артефакты!

Так это заготовки под артефакты?!?

Что за слезы?! Каких ещё нейр?!?

И какого, спрашивается, черта они делали на том невзрачном платье, затерянные в самом неприметном углу необъятной гардеробной?!?

И Дарко тоже хорош! Ведь просила же посмотреть и оценить содержимое кошелька! Так этот гордый орелик даже смотреть не захотел. Как и слышать о том чтобы продавать их. Ему видите ли совесть не позволяет. И так мол стыдно, что драгоценности его матушки, которые по их закону уже мои, назад взял и частично распродал. Вот и одежду мне на вырученные с них деньги покупал. И припасы в дорогу наверняка покупать собирается!

А вот фигу! Найду кому можно эти, бесценные со слов Фарука, болванки надёжно, без обмана продать, и за одежду ему возмещу и припасы сама куплю. А потом по очереди можно закупаться. Раз уж у рыжика моего такое гипертрофированное чувство собственного достоинства оказалось…

Но сейчас мне предстоит решить другой вопрос.

-Так сколько?

Прода от 13 мая.

Фарук поднимает на меня глаза и с грустной улыбкой качает головой:

-Мы с вами оба понимаем, что покупать золотого вы не собирались. Сначала меня пожалели и потому ближе со спутником своим подошли. Надиру вынудили уйти. А потом просто за мальчика испугались и к клетке приблизились на опасное расстояние. Золотого… то есть Голда… вы не хотели. Он сам сделал выбор и за себя и за вас. По сути он вам выбора и не оставил. К тому же вы пострадали во время привязки. Не по совести будет брать с вас плату.

Я глубоко выдыхаю, расслабляясь и улыбаюсь.

-Знаете, мне тоже не нравится покупать друзей. Давайте сделаем по другому. Я хочу возместить вам все расходы по содержанию Голда… за все годы. Я догадываюсь, что вы сами были в стесненных обстоятельствах, но на нём наверняка не экономили. Во сколько камней вы оцениваете ваши расходы? И не отказывайтесь. Я поступаю по справедливости и отказа не приму… Не обижайте меня…- добавляю я уже тише.

На последних словах Фарук смиряется и роняет:

-Один камень. Но и этого много…

-Один камень…- повторяю я и внимательно смотрю мужчине в глаза.- А сколько камней нужно чтобы полностью погасить ваш долг перед той женщиной вместе со всеми набежавшими процентами?

У Фарука сегодня день потрясений, не иначе. А у меня, похоже, уже входит в привычку потрясать всех людей и нелюдей встречающихся на моем пути в этом мире.

Мужчину смотрит на меня в полной растерянности:

-Два камня…- и стыдясь, опускает глаза на белье, что по прежнему сжимает в руках.- Сумму в долг мы брали небольшую, но процентов много набежало. Мы с сыном не смогли их все вовремя покрыть как не старались… Но почему вы спрашиваете?

-Два камня…- задумчиво повторяю я и протягиваю мужчине раскрытый кошелек.- Берите.

Он сначала непонимающе смотрит на меня, но потом всё же нерешительно тянется к кошельку и берет… один камень…

-Нет. Вы не поняли. Два берите…

И тут же сама, не тратя время на долгие объяснения и уговоры, достаю из кошелька ещё один камешек, розовый, и ложу его на раскрытую мужскую ладонь рядом с первым, зеленым.

-Рассчитайтесь с той женщиной. Пока она не забрала у вас сына…

Фарук гулко сглатывает вставший в горле ком и долго смотрит на свою раскрытую ладонь. А потом поднимает подозрительно блестящие глаза и так же долго молча смотрит на меня.

Я с грустной улыбкой смотрю на него в ответ. Если бы моего мальчика можно было спасти тогда, я бы горы свернула…

-Почему?- хрипло шепчет мужчина.

Я выдыхаю и отвожу взгляд. Не хочу чтобы он видел подозрительный блеск и в моих глазах.

-Потому что хочу. Потому что могу. Потому что так правильно. А ещё…- сглатываю вставший и у меня в горле ком,- потому что нет ничего ужаснее, чем терять детей. Неважно каким способом…

Фарук долго смотрит на меня и я понимаю, что он догадался о моей утрате. Я фактически сама призналась. Не понял бы только дурак. Но я не переживаю об этом. Откуда-то знаю, что этот разговор на скамейке навсегда останется лишь между нами. Его тоска по погибшей жене… Моя боль от утраты сына… Нам обоим просто нужно было выговориться. Выговориться тем, кто способен понять, тем, кто сам пережил подобное.

Какое-то время мы просто молча сидим, слушая мелодичное щебетание мелких птах. Но это молчание нас совсем не тяготит. А потом вспоминаю о насущном. Ну не умею я долго хандрить! Но и рта открыть не успеваю, как Фарук начинает благодарить меня.

-Спасибо, госпожа. Мы уже надежду потеряли. Я дом думал продавать. Хоть этого всё равно и не хватило бы…

Он выдыхает, а я, пользуясь моментом, меняю тему. Не хочу смущать его ещё больше.

-Вы искали меня, когда пришли сюда. Зачем?

-О! Вы правы!- оживлённо вскидывается мужчина и тут же смущённо опускает взгляд на стопку в своих руках.- Тут такое дело… Я белье для вас искал. Но подходящего так и не нашел. Оно у нас всё старое, застиранное. Вряд ли вы будете спать на таком. Я могу сходить на рынок, он ещё открыт и…

Я с улыбкой перебиваю мужчину:

-Оно чистое?

-Да! Конечно! Свежепостиранное и выглаженное! Рай только вчера…

Я не могу сдержать смешок. Вспоминаю наполовину прикрытое картией лицо мужчины, что нес меня на руках и его пронзительный взгляд и почему-то мысль о нем с утюгом в руках вызывает у меня именно такую реакцию. Или это просто нервное…

Фарук тоже улыбается:

-Он у меня очень хозяйственный. После смерти жены всю работу по дому на себя взял. Мне ничего делать не даёт. А готовит как! К нам на