шёл с юго-запада — жёсткий, яростный, неумолимый. Слитный рёв нескольких десятков магов, треск горящего дерева, тяжёлый, гулкий грохот рушащихся стен и перекрытий. И сквозь всё это, прорезая шум, — низкий, механический вой, который не мог издать ни огонь, ни воздух, ни земля. Высокочастотный привод, набирающий обороты. Я знал этот звук очень хорошо, до дрожи в костях. Давно. В другом мире, который сгорел три века назад.

Мы рванули вперёд, не сбавляя темпа, ноги сами несли нас по мёрзлой земле.

Бараки открылись нам с вершины пологого гребня, и я невольно остановился на миг. Нужно было понять, что именно я вижу, прежде чем прыгать в этот настоящий ад, полный огня и магии.

Северная секция частокола лежала пластом — брёвна разметало мощным взрывом в разные стороны, они торчали из промёрзшей земли криво и хаотично, словно обломанные, гнилые зубы гигантского зверя. Два барака горели жадно, с громким треском и шипением, зелёное пламя у основания выдавало боевые чары, специально вложенные в дерево кем-то из магов. Третий барак завалился внутрь полностью, крыша провалилась с грохотом, стены разошлись, как карточный домик. В четвёртом зияла ровная, идеально круглая дыра полтора метра диаметром с оплавленными, стекловидными краями и характерным синеватым налётом, который невозможно было спутать ни с чем.

Я смотрел на этот налёт и молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

Такой цвет я видел лишь однажды, много лет назад. Оружие Техно-рыцарей — холодное, смертоносное напоминание о прошлом, которое мне никогда не забыть…

— Серёга, — сказал я тихо, почти шёпотом.

— Не туда глядишь. Смотри на поле, — ответил он так же тихо, но твёрдо.

И я посмотрел.

Церковники держались кучно и грамотно, несмотря на давление. Двадцать человек — не толпа, а настоящий, дисциплинированный строй. Три малых квадрата: первые держали щиты из чистой маны, задние работали ударными плетениями поверх голов товарищей. Восемь Адептов составляли крепкий костяк обороны. Но их тактика уже явно не работала против численного превосходства.

«Наследие» давило уверенно и методично — больше сорока бойцов, три Адепта, восемь Подмастерьев. Строй церковников медленно, метр за метром, оттесняли назад, к ловушке.

Ворон стоял чуть в стороне, за горящим бараком, как настоящий дирижёр перед огромным, хаотичным оркестром смерти. Его заклинания шли широкими, изящными дугами, огибали щиты и били точно в стыки построения, откалывая кусок за куском.

Даниил дрался с ним в пяти метрах — один на один, Мастер против Мастера, и явно, неумолимо проигрывал. Боевой маг наследия не просто был сильнее Наказующего — он без особых проблем успевал просаживать и защиту отряда, и разделывать под орех своего противника, и ни малейшего напряжения явно не испытывал.

Я просканировал Ворона магическим зрением и увидел под плащом то, что не было магией. Металл. Холодный, точный, чужеродный, вплавленный прямо в кость. Шестерни, поршни, приводы.

Техно-рыцарь. Мастер магии поверх всего этого железа.

Сергей выдохнул медленно, протяжно. В этом выдохе было всё то старое и злое, что проснулось в нас обоих, как зверь после долгой спячки.

Во мне поднялась холодная, абсолютная, ледяная ненависть, от которой кровь в жилах казалась жидким азотом.

— Пошли, — коротко бросил Сергей.

Это было нечто такое, что сложно не то, что объяснить кому-то — даже и самому осознать. Никакая нежить, нечисть или иные чудовища, никакие ведьмы и колдуны, чтобы они не делали, не смогут никогда вызвать у меня и малой толики той ярости, что я ощущал… Ведь для меня там был не просто очередной враг — он был одним из тех, кто навсегда в моем разуме будет ассоциироваться с гибелью всего, что я любил, знал и защищал. Впрочем, справедливости ради, ровно тоже наверняка чувствовал и он в наш адрес…

Мы спрыгнули с гребня, приземляясь мягко, но тяжело, и рванули к центру боя.

Ворон почувствовал нас раньше, чем мы добежали. Жёлтые глаза за маской нашли нас и остановились, оценивая угрозу.

Сергей прыгнул первым — низко, по дуге, меняя угол атаки. Ворон встретил его плазменным резаком. Я ударил в сочленение механической руки. Начался настоящий ад, от которого дрожала земля.

Мы бросились вперёд.

* * *

Даниил не видел начала.

Он только почувствовал, как земля под ногами качнулась, и услышал вой — низкий, механический, от которого заныли зубы. А потом лагерь осветило белым.

Ворон стоял в центре этого света. Плазма резака прочертила дугу — не ослепительную, нет, просто белая черта в воздухе, оставляющая за собой дрожащий маревом след. Сергей ушёл с линии в последний момент — Даниил даже не понял, как тот успел, — но чёрная молния, сорвавшаяся с левой ладони Ворона, достала. Плечо Витязя просто… раскрылось. Кровь ударила густо, на пол-оборота, забрызгав землю и тлеющие брёвна.

Даниил перехватил плетение, которым держал свой квадрат, и крикнул Адептам держать строй. Краем глаза он следил за тем, что творилось в ста метрах от него.

Сергей ответил огнём. Не бурей — скорее ударом, закрученным телекинезом в воронку. Она подхватила горящие обломки, камни, комья мёрзлой земли и швырнула в Ворона. Барак позади Техно-рыцаря разнесло в щепу — взрывной волной Даниила качнуло, пришлось припасть на колено, чтобы не упасть. Люди на левом фланге попадали, закрывая головы руками.

Макс ударил следом, без паузы. Телекинетический клинок вошёл в механическое предплечье Ворона — Даниил видел, как брызнуло: алое и чёрное, вперемешку. Кровь и смазка.

«Вот оно что», — подумал Даниил спокойно. Слишком спокойно для того, кто только что понял, что дерётся рядом с реликтом войны, которую считал похороненной триста лет назад.

Ворон взорвал пространство щитом — круговым, искрящим, — и ответил веером плазмы. Земля под ногами Витязей вскипела, пошла пузырями, превращаясь в стекло. Десять метров расплавленного камня. Частокол за спиной Ворона просто исчез — его снесло ударной волной, как карточный домик. Трещины побежали по лагерю дальше, к людям Даниила, и он успел выставить подпорку, погасить разлом в трёх метрах от своего Адепта.

— Не смотреть туда! — заорал он своим. — Держать строй!

Сам смотрел.

Витязи не отступали. Макс накинул на себя и Сергея золотистый телесный щит — рунный, плотный, поглощающий жар. Сергей развернул кинетический купол — невидимый, но Даниил видел, как обломки огибают их по дугам, не в силах пробить барьер. Ворон тоже не стоял голым — чёрно-синее свечение многослойной защиты окутало его, и удары Витязей гасли о него с металлическим звоном, не причиняя вреда.

Они обменивались ударами, как кузнецы — молот по наковальне. Только молот здесь был размером с барак, а наковальня