Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Сейчас в Зеркале — сумеречный овал входа.
Снаружи снег шёл. Сквозь его завалы Пещерные пробивались к местам засад. Под падающими снежинками Люди льда раскладывали на Плоском камне добавочные подарки. Никто с Плоского камня не ушёл. Копья справедливо решают дело. Если Ширши [не захочет в Пещеру] ударю. В Пещере хромой Кулап сидит у огня, усталые Хмурые стряхивают снег с низких лбов, оглядываются на принесённые подарки, а здесь, в Зеркале, ржаво-рыжая самка втягивает молодые острые когти.
Пыльная тишина, незнакомые запахи.
Ширши на теи.
[Своё имя говорит?]
Повторил [вслух]: Ширши.
Ржаво-рыжая рассмеялась. Хрипло.
Ри хами шал.
Не знал, что это.
Ша хан.
И этого не знал.
Рывком повернул к себе.
Фай пахи. Она отталкивала.
Отпустил. Вслушивался в незнакомое.
Ша хан. [Пусть говорит]. Ширши. Фай пахи.
Негромкие непонятные мягкие слова успокаивали.
Овал входа просветлел, открылись редкие звёзды, с Плоского камня понесло холодом. Острые звезды в Большой щели медленно поворачивались, некоторые падали [не за что держаться] — беззвучно, светло, как искры. Всё равно не увидел ни одной с хвостом. Рай шет. Если Ширши о звёздах, он не ответит. Не будет отвечать. Волчьи глаза. Зубы. Выставил руку перед собой.
Негромкий писк за входом в Зеркало.
Может, Тумосы? Не сбрасывал руку с плеча.
Хромой Кулап [предупреждал] самки Прямых отвечают своему имени.
Шет ау лай ти.
На это промолчал.
Пусть видит, как отвечает.
Ширши лай си нау. Нау лай си.
Спрашивай, о чём хочешь. Он ответит.
Хромой Кулап [предупреждал] к самкам Людей льда примерзают, так горячи.
Руки ржаво-рыжей горячие. Как примёрзну? Губы горячие. О-а. Наверно совсем примёрзну. Как понять? Ахамахамахама. Ширши на мол теи. Губы и руки чувствовали. Примерзал, примерзал.
А снег падал по ту сторону Зеркала.
Ахамахамахама. Примерзали губы к губам.
О-а. Вкусное. Причмокнула. Не боялась действия съев.
Тучная Луна высветилась в овале входа — над плечом горы такой высокой, что смотреть страшно. Примерзал… Примерзал… Примерзал к горячему… [Помнил] жилистые руки старой Каньи… Опять [будто] щербатая Канда и тощая Ку ловили его в каменных тупиках… Слышал визг Ламаи [мягкой], выкрики всегда сердитой Убон — тонкие губы, волосы спутанные. Действие съев. [Будто] белые кости скапливались в углах пещеры.
Ахамахамахама.
Ржаво-рыжая укусила.
Вкусное. Аппетит Зеркала.
[Затворницы белой кожи атласной и трубчатых стройных костей].
Хотел сам укусить, но ржаво-рыжая уткнулась в его плечо, стонала и примерзала, примерзала, жадно вспыхивала, мерцая, о-а, примерзала, о-а, сбивалась, стонала, металась на медвежьей шкуре. Женщины в Пещере часто отдают влажным болотом, самка в Зеркале — горячей кровью.
Ри хами шал. О-а, ри хами.
Всё было горячим. Руки, бёдра.
О-а. [Так] стонала, что мыши, не боясь громких вскриков, с любопытством выглядывали из щелей. Им хоть что-то останется? Бесстыдно участвовать хотели, примерзать, ахамахама-хама, хопошо людям.
[Говорят] Люди льда умеют прижимать пыль к земле.
Выжженная равнина, уходя, стадо быков пылит, жжёт солнце. Люди льда взглядами осаждают мешающую видеть пыль. Как осаждают? [Совсем] не знал. Как открывается Зеркало? [Тоже] не знал. Приведу ржаво-рыжую в Пещеру. Ночью душно, кислые запахи, быстрые блохи, зато тепло. Вода где? Вода рядом. Вода в реке. А если другое нужно, — ходят в трещину за вторым залом. И там сухо. Это Люди льда мерзнут в горах, жарятся на ветру, на солнце, тонут в гнилых комариных болотах […].
Ахамахамахама.
Ржаво-рыжая села.
Скрестила руки на груди.
Видел силуэт, почти понимал каждое незнакомое слова.
Ла майми дема. Ют майма дема.
Пусть говорит. [Не пойдёт] уведу силой.
[Знал]: Хмурые скоро выйдут к Плоскому камню.
[Помнил] визг: «Почему молодой У идёт к Плоскому камню?»
«Ничего не умеет!» [Помнил] визг Ламаи: «До сих пор играет в до-до!»
Утром бегает на дымящуюся реку, смотрит на восход. Такой не разберётся в подарках! Показывала локоть. У неё игл нет. У неё поломались все костяные иглы, хочет железное. [Молодой У] не разберётся в подарках. Запах самки окажется на вещах, всё спутает, не поймёт. «Скажи Кулап! — требовала. — Не молчи, как холодное вымя». Видишь [показывала] пальцы в кровь исколоты обломками игл. И старая Канья бормотала: «хопошо, хопошо», хотя хопошо не было. Жить без подарков трудно. Молодой У собьётся с дороги, не найдёт Зеркало, не выйдет на Плоский камень. Пусть опытные Хмурые идут. Пусть сильные Хмурые принесут всё, что для них оставлено.
Визгливо требовала отнять у Людей льда железное.
[Визжала] молодой У не разберётся в подарках.
Ют майма деа.
Пещерные побьют Людей льда.
В белых снегах — чужие белые кости.
Белое на белом.
Гибко встал.
Шагнул в овал Зеркала.
О-а. Как пусто. Как засыпано снегом.
Никаких подарков нет, всё унесли, жёлтые папоротники выглядывают из снега. Ржаво-рыжая изумлённо прижалась к [молодому У]. Сумеречно. Только по краю Плоского камня снег истоптан, будто следы борьбы.
[Сухих костей чуть желтоватый цвет].
Пещерным всё удалось. Все звуки отменены. Везде белое.
Совсем белое лежит на скальных уступах, оплывает мягкими пластами, обвисает с обрывов, нежно кружится в воздухе. [Знал] никого вокруг. Оставшихся в живых увели Пещерные.
Ахамахамахама.
[Смотрел] как разнообразно белое.
[Чувствовал] неподвижную близкую реку.
Больше никаких чужих взглядов. Всем затылком чувствовал чудесное освобождение. И ржаво-рыжая осматривалась без испуга. [Всё белое]. Может, собиралась обратно юркнуть — в Зеркало. Осторожно тронул сумку с браслетом.
О-а! [Вздрогнула].
[Захочет отпрыгнуть] ударю.
Твёрдо держал за руку. Пойдёт [знал]. Пойдёт покорно. [Хотел] примерзать губами, в сухой Пещере, под завистливый вой дикого Зе [у-у-у-у-у-у-у-у-у-у], под вскрики [рука кольцом] растерянного Гуй-Гуя.
В Пещере хорошо.
В Пещере большая радость.
Леа сан лео сан ти.
Это понял.
[Пойдёт].
VI
…некоторую траву есть не стала.
Заячьи кисточки обглодала до блеска.
Вкусное. Действие съев. Костёр осторожный.
На тропе оглядывалась, присматривалась, будто узнавала.
Вокруг никого нет. Пещерных нет, Прямых нет. Наверное, есть в небе Розовые, но не видно. [Думал] Пещерных теперь все будут обходить. Большой щели теперь все будут бояться. Принесу Луну, убитую копьём с горбатого плеча горы, в потемневшем мире даже Мохнатые, даже карлики затаятся.
За три дня на тропе
