Непослушные волосы приподнимало невидимым сквозняком.

«Снежное время». О-а! Но трава ещё сухая, кузнечики играют охотно.

А вдруг в Зеркале кто-то ещё есть? Вдруг там прячутся другие Люди льда? — пришли отнять у Пещерных сбежавшую Тору.

Ахамахамахама…

Пещерных [Люди льда] считают тупыми.

Меня не тронут. Меня — нельзя: считаю подарки. Отмечу нужные, уйду. На тропе можете убить [Хмурые не дадут], но не на Плоском камне.

Показал локоть. Ржаво-рыжая [в Зеркале] отшатнулась.

[Помнил]: Хмурые давно на тропе. Внезапно ударят. Прямых уже никогда не будет в Большой щели. Пещера — Центр мира. Чужие никому не нужны, только воздух портят. Уведу в Пещеру ржаво-рыжую, назову Пурой [Ширши], научу играть в до-до, брошу на мохнатую шкуру медведя. Испуганную Тору рядом на шкуру брошу. Пусть греют в холодную ночь […].

IV

…как особенная остаётся в камне? Как входит в Зеркало? Как теряет браслет у Плоского камня, где в эти дни могут находиться только Пещерные? Почему Люди льда [называют себя Прямыми] идут и идут в тесную Большую Щель?

Поднялся на Плоский камень.

[Камень] большой, со стороны реки обгрызен, оббит, обломан, но поверхность везде ровная, на ней — подарки сложены горками. Тут же речные камешки — горками. Понравился подарок, положи рядом камешки. Сколько камешков, столько и принесут, добавят.

Смотрел.

Ни к чему не прикасался.

Зачем? Придут Хмурые, заберут всё.

Сейчас главное — указать, чего добавить и сколько.

Люди льда ещё принесут. Сколько укажешь, столько принесут. Такое правило. И сами обложат камешками нужное им среди твоих отдарков.

Любят вкусное.

Такая договорённость.

[Молодой У] раскладывал камешки.

Пусть всего будет много, пусть несут, сколько могут.

Больше никакого обмена не будет. Даже Людей льда больше не будет.

Хмурые всех убьют. А которые останутся, уйдут к снежным долинам. Всё, что в Большой щели бегает, летает, плещется — теперь для Пещерных! Робких Тумосов отгонят Люди льда [оставшиеся в живых], Розовые [в ветреный день] — сами рассеются. А вокруг убитых на Плоском камне Хмурые бросят жалкие вещи Тумосов. Специально бросят. До самого края реки все знают: Тумосы — небрежные, торопливые, всего боятся, всегда что-нибудь забывают после себя. Об этом [знает] хромой Кулап, [знают] братья Харран и Пур [низкие лбы], квадратный Харр-пак [волосатый], квадратный Хурр-ап [кивающий], другие. Вот Люди льда [вновь пришедшие] так и поймут: это Тумосы.

Это всё Тумосы!

Это они убили и убежали.

Потрогал сумку с брошенным в неё браслетом.

Каменный браслет не в подарок, его [молодой У] сам нашёл. Увидел валяющимся под ногами, и поднял. Если обронила Ширши [Пура], получит его в Пещере. Пусть бренчат с Торой.

Глаза горели, так нравились подарки.

Тонкие шилья-проколки, настоящие костяные иглы.

Рядом горка мелких камешков — округлые, набраны у реки.

Не считая, выложил ровную горку рядом с шильями и иголками — пусть несут, сколько есть, всё равно самим Людям льда многое больше не понадобится.

Центр мира — Пещера.

Теперь [и навсегда] — только так.

Перед хрупкими футлярами для хранения хрупких костяных игл молодой У выложил ещё одну горку камешков. Повыше первой. Легкие трубчатые кости птиц [футляры] удобны. Женщины [Пещерные] будут взвизгивать, издалека откликнется волчьим воем Зе [у-у-у-у-у-у-у-у-у-у], настаивая на справедливой делёжке. В Пещере теперь — преимущество. У молодого У. Ведь это он приведёт в Пещеру самку Прямых, поставит [ржаво-рыжую] рядом с Торой.

Мои!

Никто не поспорит.

Мои! Вот два светящихся в темноте браслета.

[Пура] блеснёт зубами. Может, не Пурой зовут, а Ширши, всё равно блеснёт зубами. Тора тоже не оттолкнёт, всем нужны такие футляры с иглами. На каждой кости выжжен знак: тонкая спираль. [Смеясь] женщины растолкуют.

А вот плоские каменные пластинки.

Тонкие, прочные, с дыркой, просверленной в одном из углов.

Пропусти сквозь дырку кожаный шнурок, носи пластинку на поясе.

Черные, крупнозернистые, некоторые с розоватым оттенком, — все такие пластинки заберёт хромой Кулап. Он умеет. Он мягким белым камнем оставит на выбранной пластинке указание пути, по которому можно добраться даже до таких мест, где когда-то бывал только сам Кулап. Пещера — центр света. Отсюда начинаются все пути [Кулап знает]. Ширши [Пура] скоро поймёт, что лучше лежать с сильным молодым мужчиной в тепле, чем таскаться с голодными охотниками по стылым сугробам, убегать от взбешённых медведей, бояться скалящихся волков, тянуть сани с тяжёлой кровавой добычей, по пояс проваливаясь в снег.

Прочные крупнозернистые пластинки.

«Следи за сигнальным дымом».

«На реке пустой омут».

«Опасность».

Камешками отметил кремнёвые ножи.

[Рассердился] где железное? Только один [нож] лежал.

Всего один, зато рубит плотную кость, сухое дерево. Удобная костяная рукоять в насечках, рука не соскользнёт. Пальцем придвинул три камешка. Железное где возьмешь? Даже у Людей льда мало. [Подумав] прибавил ещё один. Пусть принесут. [Подумав] придвинул ещё три. Наверно столько не принесут, возьмём с убитых. Вокруг мёртвых тел небрежно разбросаем вещи Тумосов, пусть все поймут: это Тумосы устроили. Робкие, потому особенно злые. Довольный хромой Кулап в Пещере будет [белым] рисовать особенные знаки.

«Нет опасности».

«За створом — отмели».

«Делать сигнальный костёр».

« [В этом месте] ждать остальных».

Что всё это такое и что из всего этого выйдет?

Когда [молодой У] принесёт в Пещеру Луну, разделывать тучную будут железным, чтобы не потерять ни одного светящегося кусочка [обрывка]. При ровном лунном свете Пещерные забудут про страх. Везде светло. Дети в до-до будут играть в Пещере. Бояться некого: Люди льда побиты, Тумосы ушли, Розовые испуганно закрывают выпученные глаза, проплывая над Большой щелью. Никому больше не захочется убегать из светлой тёплой Пещеры.

Придёт пора, разберёмся и с Детьми мертвецов.

[Вспомнил] визгливых пещерных женщин. Им — подвески из клыков медведя и лисиц, из жёлтых зубов марала, пусть повизгивают от радости. Им — бусы и ожерелья из неведомых волнистых ракушек, просверленные клыки небольших неизвестных животных [такие сверлить, как в гору лезть].

А вот — цветные дикие камни.

Вот деревянные палочки. Зачем?

Женщины разберутся, хромой укажет.

Вот тонкие подвески из скорлупы яиц крупной нелетающей птицы, говорят, живёт там, где начинается конец реки. Никто не видел [только говорят], но скорлупа — вот. Ржаво-рыжей понравится чинить одежду у очага, в котором огонь, в который не падают медленные снежинки. Под каменной низкой кровлей ржаво-рыжая самка [Ширши, Пура] очень скоро станет пахнуть как настоящая пещерная женщина, комары не прокусят.

Зелёный браслет — в поясной сумке.

До возвращения Торы в Пещеру — не видел таких камней.

Тяжёлые, зелёные, вдруг вспыхивают при свете, брызгаются