Просто… Если бы! Хотя в прошлый раз же вышло. Ещё и так легко, что я даже не могу вспомнить из-за чего. Я как-то пыталась поговорить об этом с Сенсеем, но он ушёл от ответа. Отводил от себя подозрение, чтобы я не догадалась о задуманной мести?

Отправляю Юле «Может быть» и собираюсь выключить телефон.

«Демьян» – неожиданно высвечивается на экране. Нажимаю «Ответить».

– Ошибся номером или случайно набрал? Думала, ты его удалил давно, – говорю вместо приветствия. Я зла на всех и эту злость готова обрушить на голову Демьяна. Тем более ему не привыкать. Да, Степанида нас всегда учила, что во время танца за пару отвечает партнёр: решает, куда вести партнёршу, оберегает её от столкновений, обходит другие пары… Но ничего не говорила про «за пределами зала».

– О, Злодеус Злей проснулся. Смотрю, ты в хорошей форме – по классу «сарказма и язвительности» всё ещё можешь преподавать.

Есть что-то успокаивающее в этом обмене колкостями, и я с удовольствием подхватываю его игру:

– Ну а как твоя форма? Или булочки победили? – Мучное было запретным плодом для Демьяна: Степанида вечно возмущалась, что ему достаточно взгляда на сладкое, чтобы набрать вес.

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, – Демьян внезапно становится серьёзным, и разговор из уютного превращается в удушающий. – Когда ты уже вернёшься?

– Чего это ты вдруг заволновался? И вообще, у тебя же есть партнёрша…

Демьян смеётся:

– Злат, ты о чём? Ты нашу статистику видела? Я такие баллы последний раз получал в десять или одиннадцать лет. Это не мой уровень. Ещё и тренить приходится в три раза больше. Хотя я-то тут при чём! Не мне же надо класс подтягивать.

Хочу вступиться за подругу, хотя и сама понимаю недовольство Демьяна. Я видела результаты последних двух турниров, абсолютно проходных, – нас бы Степанида даже заявлять на них не стала – предпоследние в стандарте и восьмые из одиннадцати в латине. Даже для тех, кто совсем недавно встал в пару, это провал.

Демьян не дожидается моей поддержки и продолжает:

– Степанида вечно нервная. Поэтому прекращай дурить, твоя учёба никуда от тебя не денется. Возвращайся.

– Учёба? – переспрашиваю, думая, что мне послышалось.

– Ну ОГЭ эти твои. Нас тоже ими в том году запугивали. Ерунда это всё. Сдали и забыли.

Демьян меня на год старше, и его слова успокоили бы меня, если бы я и правда переживала из-за учёбы. Жаль, что это меньшая из волнующих меня проблем.

– Ок, приму к сведению. А про учёбу тебе Степанида сказала? – Это вполне в её духе.

– Не, Юлька. Как и то, что ты сейчас злая, кусачая волчара и тебя лучше не трогать. Степанида про тебя вообще молчит. Не был бы на тебя подписан, решил бы, что ты где-то в коме лежишь, тебя украли инопланетяне или…

– Подписан? Я думала, ты от меня отписался. Что-то ни одного лайка от тебя за эти месяцы. – Правда, я и не выкладывала почти ничего. Но раньше Демьян лайкал всё одним из первых.

– Мы же не будем измерять нашу дружбу в интернет-сердечках, да? Кстати, у тебя же ДР скоро. Уже решила, что хочешь? Но помни: все скидываются только действующим участникам клуба, так что поспеши.

– Демьян…

– Ладно, шучу. С меня в любом случае подарок, заказывай. Только никаких больше плюшевых единорогов! Знаешь, как на меня смотрели, когда я его из пункта выдачи забирал. Он ещё ни в один пакет, зараза, не влезал!

– Не волнуйся. В этом году… я вообще не буду праздновать день рождения.

Звонок внезапно прерывается. Непонимающе смотрю на экран. Жму на кнопку включения. Он загорается на пару секунд, демонстрирует мне 1 % и отрубается окончательно.

Приходится потратить целую вечность на поиски зарядки. Свою так и не нахожу – видимо, Макака забрала с собой на выездные соревнования. Приходится взять её – с перетёртым проводом (она его грызла, что ли?). С сомнением подключаю зарядку к своему мобильнику и с осторожностью втыкаю в розетку. Ожидаю удара током, но его, к счастью, не происходит. Включаю.

«Не забудь написать про подарок! А то подарю на свой вкус – будешь жалеть», – висит в непрочитанных сообщение от Демьяна.

И пришедшее почти одновременно с ним «Спокойной ночи» от Сенсея.

Дёргаю провод. Экран обиженно мерцает и гаснет.

Сообщения так и остаются без ответа.

Глава 17

Мне кажется, я теперь мёрзну постоянно. Мне холодно в классе, мне холодно дома, мне ужасно холодно на улице. Мама каждое утро прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу, измеряя температуру, и хмурится. Идёт за градусником, который только подтверждает истину: моя температура – 36,3. Я вымерзаю изнутри. А ещё истончаюсь, хотя ем как обычно.

Педиатр, эндокринолог и кардиолог ничего не находят, что странно: неужели рентген не показывает разбитые сердца? От моего, кажется, откололось так много кусочков. Смотрю на свой сжатый кулак. Сенсей говорил, что сердца людей размером с наш кулак. И мы долго сравнивали, насколько его сердце больше моего. Интересно, от его сердца отломился хоть кусочек?

Он всё так же продолжал мне слать «Спокойной ночи» и пытаться поговорить в школе. Пару раз на моей парте оказывались шоколадки без сахара и однажды даже тюльпаны. В классе шептались. Алиса смотрела на меня так, словно мечтала, чтобы у меня остановилось сердце.

И оно останавливалось каждый раз, когда я встречалась взглядом с Сенсеем. Ему было больно. Но мне, думается, всё-таки больнее.

Согреться мне удаётся только в одном месте – на занятиях… у Инны. Родителям я, конечно, про это не говорю. Это смешно, но они уверены, что это время я провожу с Сенсеем. Им я, как и себе, вру, что всё хорошо.

Нелепая, конечно, ситуация… Когда я тренировалась с Сенсеем, все думали, что я у Инны. Когда я тренируюсь с Инной, все уверены, что я с Сенсеем. Какой-то бесконечный круговорот лжи и ошибок, из которого так трудно выпутаться.

– Никаких больше фотографий! – предупреждаю я Инну, появившись на тренировке в первый раз. Жду, что она возмутится: кто я такая, чтобы ей указывать. Но она лишь хохочет.

– Что, устроила тебе Аида Ивановна, да? Не сомневалась, что там есть ещё порох в пороховницах.

– Так вы… специально? – я была уверена, что всё вышло совершенно случайно.

– Конечно. – Ни грамма раскаяния, мне бы такую уверенность. – Надо было вас обеих взбодрить.

– Степа… Аида Ивановна уверена, что вы пытаетесь меня переманить, – переминаюсь с ноги на ногу, не зная, стоит ли уйти прямо сейчас.