сказала Мелисса, — ты так странно смотрел на статую Анубиса. Что случилось?

Патрик на мгновение задумался, что ей ответить, но решил действовать. В конце концов, у него тоже было несколько вопросов, и нужно было с чего-то начать.

— Мне приснился сон прошлой ночью. Это была не статуя, а какие-то чёрные собаки. Я думал, что это доберманы, но каждый из них был похож на Анубиса.

— Правда? Может быть, ты уже видел подобные изображения раньше?

— Нет, совсем нет. К тому же, это не только собаки... Весь сон был очень реалистичным.

И он рассказал ей, как его завернули в листы бумаги, которые он не мог прочитать, как появились собаки и как ему сломали челюсть. Затем он рассказал ей, как его сердце вырвали и взвесили, и как он, откуда ни возьмись, держал в руке глаз, который, по-видимому, выколол Питеру. Он умолчал только о появлении Штефани.

Мелисса внимательно слушала и кивала.

— Это действительно удивительно, — сказала она. — Похоже, у тебя есть дар ясновидения.

— Что?! — Он чуть не подавился кусочком еды.

— Ты сам сказал, что ничего не смыслишь в египтологии. И всё же тебе снились сцены из египетской мифологии!

Патрик посмотрел на неё и не знал, что сказать. Мелисса была начитанной, образованной, и всё же, похоже, верила во что-то вроде… дара зрения. Довольно странное сочетание.

— Возможно, ты уже знаком с текстами пирамид или саркофагов? Знаешь ли ты значение имени Анубиса, хранителя городов мёртвых? Знаешь ли ты богиню истины и справедливости Маат, ту, что вершит суд?.. Именно перед ней мёртвые должны были исповедоваться... На одну чашу весов клали их сердца, а на другую — перышко...

— Ну, в самом деле...

— Твоё описание настолько подробное, что просто невероятно: богиня Маат с короной из перьев на голове и Пожиратель Душ, стоящий рядом с весами. Если ты никогда раньше не видел и не читал об этом, есть только одна возможность... Ты можешь видеть вещи.

Патрик вспомнил, что в последние месяцы его всё чаще посещали внезапные озарения. Всё началось с того, как он вошёл в пещеру на юге Франции. С тех пор его инстинкты, на которые он всегда полагался, словно обострились. Вот только раньше ему не снились такие яркие сны. Или, может быть, он просто не обращал на них внимания.

— А как насчет глаза?... Что это значит?...

— Мне просто интересно, — ответила Мелисса. — Конечно, глаза фигурируют в древнеегипетском мистицизме... Вспоминается легенда о Горе и Сете.

Патрик навострил уши. Гор и Сет. Эти имена были написаны на двери спальни в доме старого Гарднера.

— Гор и Сет — братья, — объяснила Мелисса. — По крайней мере, в некоторых мифологических версиях. Иногда они дядя и двоюродный брат, но чаще всего — братья. Однажды они поссорились из-за благосклонности Гора. Осирис, один из верховных богов, хотел сделать его своим наследником и правителем страны. Разгневанный этой новостью, Сет выколол глаз Гору. Поэтому египетский глаз иногда называют Оком Гора.

— Сет выколол ему глаз? Вот так просто? — Патрик вспомнил, что имя Сета было написано на двери его комнаты.

— Только когда Гор оторвал ему яичко.

— Что это за истории?!

— Во сне ты, должно быть, отождествлял себя с Сетом. А он обычно олицетворяет зло.

— Ну, отлично. Полагаю, это даст мне пищу для размышлений?

— Не обязательно, — Мелисса наклонилась вперёд. — Это то, что знают лишь немногие… Он один из древнейших и могущественнейших богов!

— Действительно?

— О да. Потому что он защищает Ра... бога солнца, возрождения, отца всех богов и фараонов... Согласно легенде, Ра путешествует по подземному миру ночь за ночью на своей солнечной ладье, подобно мёртвым фараонам. Это путешествие описано в Амдуат. Как бы то ни было, солнечная ладья с Ра на борту сталкивается с олицетворением протохаоса, богом-змеем Апофисом. Он — единственная сила, способная угрожать Ра. Однако Сет, стоя на носу ладьи, побеждает змея. Можно сказать и так... Только благодаря силе Сета бог Ра обеспечен надёжным эскортом, и солнце может восходить ежедневно.

— Хорошо, звучит неплохо.

— Точно.

Она так сильно наклонилась к нему, что могла говорить только тихим голосом.

— Я верю, что ты обладаешь совершенно особой силой. Ты больше, чем ты себе представляешь, Патрик.

Она протянула руку и нежно погладила его по щеке. И на мгновение всё вокруг словно померкло. Звуки, цвета, даже свет – всё потеряло свою интенсивность. Он почувствовал горячее покалывание там, где её рука коснулась его, уловил ещё один дуновение этого сладкого, пряного аромата, исходившего от неё, каким-то сентиментально старомодным, но в то же время полным обещания необузданной страсти. Патрику показалось, что он видит своё отражение в её больших, сверкающих глазах, смотрящих на него. Это был интимный взгляд, увлекающий его в невообразимую глубину. Он почувствовал, как краснеет. Дрожь пробежала по его голове, шее и спине.

Затем он откинулся на спинку стула, и все вернулось на круги своя.

— Твоя еда остывает, — смеясь, сказала Мелисса и взяла столовые приборы.

Патрик пытался собраться с мыслями. Ради бога, что здесь происходит? Какой бы ни была тема, Мелисса всегда быстро вызывала у него чувство неловкости. Позволить кому-то выбить себя из колеи — ну, это было не в его стиле. Особенно когда речь шла о женщине, на которую он положил глаз в первый раз, да ещё и оказавшейся какой-то извращённой эзотеричкой. Это полностью противоречило его планам. О нет, ему нужно снова взять всё в свои руки.

— Я говорил с Питером об этом американце, — начал Патрик, меняя тактику. — Тот, который нес чушь...

— Да?

— Какие-то теории заговора... что открытия замалчиваются, что существуют тайные комнаты и так далее. Ты сама говорила, что слышишь подобные истории снова и снова. Насколько хорошо ты разбираешься в этих вопросах?

— Не очень хорошо, если честно. Чтобы изучить всё, что мы действительно знаем о Египте, требуется много времени. Его там неописуемо много. В конце концов, речь идёт о культуре, история которой почти в десять раз длиннее, чем, скажем, история Римской империи. Я работаю в музее и косвенно также на доктора Азиза...

— Начальник управления древностей?

— Да, действительно. Именно поэтому я должна опровергнуть подобные домыслы. Все эти запутанные идеи и теории настолько непрозрачны, что я не могу рассмотреть каждую из них отдельно. Чаще всего в