Онофу вместе с ним посещал Дом Защитников Страны. Затем юноша почувствовал, как его снимают с седла и сбрасывают на землю. Он повернул голову и совсем рядом увидел сапоги десятника.

— Руки затекли, начальник, — произнес он. — Если так плотно связывать, ты вместо меня привезешь в Ур мертвеца.

Аму специально назвал свой город, собираясь проверить, куда направляется отряд.

— Заткнись, — рявкнул десятник.

Однако приказал одному из воинов перевязать веревки и брезгливо бросил Аму несколько тряпок: чью-то рваную набедренную повязку и протертую кольчугой до дыр длинную рубаху.

Аму одевался под неусыпным взглядом трех воинов, окруживших его со всех сторон. Затем они снова связали его.

За это время пленник успел оглядеться. Он находился внутри форта, совсем не похожего на первый, прибрежный. Этот форт представлял собой двор, окруженный стенами. С одной стороны — большие деревянные ворота, рядом с ними — касурратен, — где, словно большие гладкие камни, калачиками свернулись урры; с другой — навес на каменных подпорках.

Связанного Аму оставили возле стены, а сами воины разместились под навесом. Вскоре там запылал костер, и до пленника донесся запах жареного мяса.

Кончиками пальцев Аму нащупал позади себя камень и начал перетирать веревку, связывающую за спиной руки, о его выступы. Но это занятие лишь выматывало силы. Таким способом можно было пилить веревку несколько дней и порвать всего лишь одно или два волокна.

Пламя костра освещало лица воинов. Их неторопливый разговор о прелестях атумских амаун Аму слушал вполуха, но насторожился, когда беседа зашла о нем самом.

— За такого пленника нам могут и отпуск дать, — мечтательно произнес кто-то.

— Отпуск? И не думай… — Аму узнал голос начальника. — Деньги точно дадут. Теперь у нас, друзья, больше работы. Мне говорил управляющий, что нам поручено помогать в великом сборе дани. Это большая честь, воины.

— Я бы выбрал отпуск, — вздохнул Онофу.

— Повтори, повтори, — сказал десятник и, не получив ответа, язвительно продолжил: — За отказ от великого поручения, во имя Отца Богов Урумана, мой юный друг, управляющий тебе даст отпуск… В каменоломни…

Командир хрипло рассмеялся, и его смех подхватили остальные.

— Иди лучше, посмотри, что делает наша добыча.

Когда Онофу подошел к Аму, тот одним движением губ выдавил:

— Помоги, Онофу… Во имя Уту.

Молодой страж бросил на пленника внимательный взгляд и громко произнес:

— Спит. Или притворяется…

— Притворяется, гаденыш. — Десятник снова рассмеялся. — Вот что, Онофу. Тебе новое поручение. Будешь его стеречь. Это великая честь. Если он попытается, слышишь, даже попытается бежать… Убью тебя прямо здесь! Приказ понял, хрисса?

— Понял, — кисло, сквозь хохот воинов, ответил Онофу.

— Не слышу, — сказал начальник.

— Понял! — чуть не плача, закричал молодой воин.

— Чего орешь? — рявкнул десятник под очередной взрыв хохота.

Аму не верил своим ушам.

Кех рассказывал, что любой уважающий себя страж не станет насмехаться над молодыми воинами, да и по кодексу такое не поощрялось. «Но эти ведут себя хуже, чем компания пиратов… Издеваются над своим же… — Неожиданно мысли Аму изменили ход. — А Онофу, пожалуй, единственный, от кого я могу ждать помощи…»

Молодой страж снова подошел к связанному. У огня продолжалось пиршество. Воины достали очередной мех с вином.

— Онофу, — прошептал пленник, — Онофу…

— Я слышу, — так же тихо ответил страж.

— Что происходит?

— Ничего…

— Почему Уруман — Великий Отец Богов? Почему я — преступник?

— Не знаю. — Онофу сел напротив узника и, воткнув мен, оперся на него. — Сам Уту сказал жрецам, кто его отец и повелитель…

— Но это… Невозможно.

— Великий Уту не обманывает.

— А жрецы?

Онофу молчал.

— И что сделал я? — прошептал пленник.

— Не знаю… Осквернял святыни на Урхе… Убил несколько жрецов… — тихим монотонным голосом произнес Онофу и обхватил голову руками.

— Болит? — спросил Аму.

Вместо ответа Онофу закрыл глаза.

— Онофу, помоги мне.

— Не могу…

Наступило молчание. Казалось, и пленник, и страж заснули. Костер догорел, вино было выпито, и воины устроились на ночлег. Тихие разговоры постепенно сменились стонами, посвистыванием и храпом.

— Онофу, ты спишь?

Страж молчал.

— Онофу, ведь Уруман не Бог… Великий Уту, Великий Усири — всегда были нашими Богами. Жрецы вас обманывают.

— Уруман — Великий Бог, — ответил Онофу все тем же тихим, монотонным голосом. — Уруман — Отец Всех Богов. Уруман…

Неожиданно темная большая фигура выросла позади стража.

«Кех?» — удивился Аму.

Но это оказался не Кех. Это был один из всадников, похожий на учителя фехтования лишь богатырской наружностью.

— Ну что, Онофу? — произнес тот.

Аму заметил, как юноша вздрогнул.

— Наконец-то мы наедине… Этот не в счет… — верзила кивнул на пленника, — так что давай, милый. Не заставляй меня сердиться… Тебе ведь нужен друг и защитник.

— Нет, — отрезал Онофу.

— Что? — Полупьяная громада нависла над ним. — Как ты разговариваешь, щенок!

— Я охраняю пленника, — твердо произнес юноша и встал на ноги.

— Пленник, — воин икнул, — не убежит… А со мной… — Он не договорил и ударил Онофу по зубам.

Тот споткнулся о связанного Аму и упал. Затем сплюнул кровь и попытался встать. Но верзила успел подойти и навалиться на него. На него и… на меч, который Онофу не выпускал из рук, а в последний момент поднял вверх острием.

— Уф, — шумно выдохнул великан.

Меч проткнул его насквозь, и лезвие торчало из-под лопатки подобно глянцевому листу паакора. Онофу выполз из-под мертвого тела.

— А-а-а… — тоненько завыл он.

— Не плачь, развяжи меня, — произнес пленник.

Онофу не слышал.

— Вытащи меч, — уже громче сказал Аму.

Страж очнулся. Стараясь не смотреть на мертвеца, он перевернул его и двумя руками вытащил меч.

— Бежим! — быстро заговорил Аму. — Они ведь убьют тебя…

Онофу разрезал веревку, связывающую руки пленника.

— Не спишь, хрисса? — вдруг донесся из противоположного угла двора голос десятника.

Онофу испуганно посмотрел на Аму.

— Онофу, я не слышу ответа!

— Да, начальник!

— Иди сюда! Ты не чесал мне пятки!

— Я охраняю пленника по вашему приказу, начальник, — ответил юноша.

— Я отменяю свой приказ, иди сюда!

— Что делать? — прошептал молодой страж.

— Иди, раз зовет.

Юноша развернулся, но Аму снова окликнул его:

— Стой! Меч вытри. И руку… Вот. — Пленник протянул подол своей рубахи и продолжил: — Видишь, Боги помогают нам. Я убегу, пока тебя нет…

— Все равно накажут меня, — ответил Онофу, судорожно вытирая меч.

— Бежим вместе!

— Нет, не смогу… Тогда уж точно, поймают и убьют.

— Хорошо… Постараюсь сделать так, что на тебя и не подумают, — вдогонку стражу шепнул Аму.

Когда Онофу скрылся в темноте, Аму до конца развязал путы, свернул веревку и осмотрел убитого. Тот был без оружия, без пояса и даже без обуви «Видимо, его вещи где-то неподалеку…» Молодой воин