переговоры с владельцем магазина. Продавец был так укутан слоями синей и белой потрепанной ткани, что виднелись только его глаза и узкая полоска оливковой кожи вокруг них. Он размахивал руками, торгуясь с Джорджем на незнакомом мне языке. Его руки выглядели вполне человеческими, но на каждой было только по три пальца.

Нам потребовалось около двадцати минут, чтобы найти магазин, и мы еще черт знает сколько времени тут просидели – у меня уже начали болеть ноги. Я чувствовала, как время утекает капля за каплей. Часть меня очень сильно хотела вернуться в гостиницу. Другая, меньшая часть, жаждала снова найти Вильмоса и расспросить его о Шоне Эвансе.

Торговец поднялся с корточек. Джордж встал и вложил ему в руку маленький мешочек, а тот вручил Джорджу моток голубой пряжи, привязал конец нити к полке, прошел в дальний конец магазина и отодвинул висящий на стене ковер в сторону. Магазин наполнился утренним светом. Продавец помахал нам рукой.

Отлично. Вот волшебная нить. Держитесь за нее, чтобы не заблудиться, и надейтесь, что там вам не встретится минотавр.

Джордж вышел на свет, позволяя нити разматываться по ходу движения. Я встала и последовала за ним. Перед нами раскинулся огромный сад с рядами роз, окруженными сорокафутовой стеной из бордового камня. Тут и там возвышались башни.

– Где мы находимся? – спросила я.

– Это колледж Ганер, – сказал Джордж. – В моем мире это место исцеления.

Среди роз шла женщина примерно моего роста. Ее темно-каштановые волосы были собраны на голове в строгий, но элегантный пучок. Серое платье облегало фигуру, ниспадая прямыми линиями, и подол задевал гальку дорожки, по которой она шла. Через ее левое плечо была асимметрично перекинута ткань такого же серого цвета – тонкая, как паутинка. Она выглядела примерно на мой возраст и не казалась особенно высокой или сильной.

Я взглянула на Джорджа. На мгновение маска хладнокровия спала с его лица, и я увидела в его чертах отражение страстного, всепоглощающего желания. Мой отец любил мою мать всем сердцем. И недоверчиво относился к современному миру вокруг. Он понимал его, но все происходило слишком быстро, и каждая опасность казалась ему преувеличенной. Каждая поездка в магазин – неудавшимся самоубийством, а любой крупный город – логовом головорезов и воров, таящихся в засаде. Ему бы и в голову не пришло помешать моей маме сделать то, что она хотела. Но порой, когда она собиралась уходить по делам, особенно если ей нужно было ехать на машине в город, он смотрел на нее точно так же – словно больше всего на свете хотел обнять и защитить.

Это выражение мелькнуло на лице Джорджа и тут же исчезло, но я успела заметить. Космический арбитр не лишен слабостей.

Джордж двинулся вниз по тропинке, и я последовала за ним. Когда мы были примерно в тридцати футах от женщины, она остановилась.

– Вот там и стой.

Джордж остановился.

– Я злюсь.

Она говорила с незнакомым мне акцентом, но звучал он аристократично.

– Мне не нравится злиться, Джордж. Я очень стараюсь избегать этого чувства. Тебе следует уйти.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал он.

Она обернулась. Я почти никогда не завидовала другим женщинам. Случалось, что, стоя в очереди на кассу в продуктовом магазине и скучая, я брала журнал People или что-то подобное и покупала его, потому что почувствовала бы себя виноватой, если бы положила обратно. Затем, попивая чай, я разглядывала актрис и моделей и порой мечтала о том, чтобы мои глаза были больше, а губы полнее. Но актрисы и модели – это абстрактные люди, наполовину реальность, наполовину отфотошопленное совершенство. А эта женщина была настоящей. Моего возраста, немного выше. И невероятно, потрясающе красива без всякой помощи фотошопа. У нее была золотисто-бронзовая кожа, полные губы идеальной формы, высокие скулы и огромные глаза под почти черными бровями – темные, как горький шоколад. От такого лица с трудом можно отвести взгляд.

Сейчас она смотрела на Джорджа и, судя по тому, как изогнулись ее брови, не слишком радовалась встрече.

– Ты их не предупредил, – сказала она. – Ты ужинал с семьей в поместье Камарин, помогал маленькому Уильяму ловить светлячков в банку, приносил подарки девочкам, сидел на балконе и пил вино с Декланом и сестрой. А через неделю просто исчез.

– Я оставил записку, – пролепетал Джордж.

– В ней говорилось, что ты отправляешься на секретную миссию за пределы планеты и берешь с собой Джека и Гастона и что вернетесь вы через двадцать лет. И больше никаких объяснений. Ты хоть представляешь, как волнуется твоя сестра? Твои племянницы? Твой племянник? Ты играешь жизнями людей, как игрушками, Джордж. Мы все для тебя – шахматные фигуры. Ты передвигаешь нас по доске, как заблагорассудится. Одно дело, если бы ты не понимал нормальных человеческих эмоций, но я знаю, что это не так. Ты просто предпочитаешь их игнорировать. Вот этого я не понимаю. Когда мы были детьми, ты был очень сострадателен. Теперь мы для тебя ничего не значим.

– Это часть работы, – ответил он.

Она молча смотрела на него.

– Мне не разрешили попрощаться. Записка – единственное, что я смог оставить.

– Но вот ты здесь, – возразила она, прищурившись. – Разве не ты заявлял, что, согласившись на эту работу, не сможешь вернуться? Ты снова нарушаешь правила?

– Конечно, нарушаю.

– Значит, ты легко нарушаешь правила, когда тебе это выгодно. Но при этом не смог найти способ смягчить этот удар для своей семьи?

– Я эгоистичный ублюдок, – признался Джордж. – Я не хотел испытывать боль при прощании, поэтому всеми силами его избегал.

Женщина вздохнула:

– Чего ты хочешь?

– Мне нужна твоя помощь.

– Ты уже меня спрашивал. Тогда я ответила «нет», и сейчас тоже – «нет». Я не собираюсь участвовать в твоей безумной авантюре. Мой дом здесь.

Джордж провел большим пальцем по своей трости. В воздухе возник образ Руаха. Мы наблюдали, как он размахивает мечами и разрубает пули. Женщина наклонила голову и постучала указательным пальцем по нижней губе. Запись остановилась на том месте, где отрокар замер на середине удара, грациозный, как танцор.

– Миленько, – сказала она. – Он хорош.

– Он лучше тебя? – спросил Джордж.

Она задумалась, разглядывая статичное изображение.

– Не знаю.

– Разве ты не хочешь это выяснить?

В ее глазах заблестел хищный огонек, но тут же погас.

– Нет.

– Пойдем со мной, – повторил Джордж. – Пожалуйста.

– Джордж, я много лет работала, чтобы избавиться от того, что мне навязал внешний мир. Там я мерзость. Убийца. Нет, мое место здесь.

Он покачал головой:

– Ларк…

– Зови меня Софи, – поправила она.

– Что так сильно тебя здесь