из ниоткуда материализовался Глаз. Его внешняя оболочка, когда-то серебристая, теперь отражала дорогу. Что ж, я промахнулась всего на три фута.

– Прекрати запись, – сказала я ему. – Сотри последние десять минут. Спроецируй расположение.

Глаз испустил бледный луч зеленоватого света, который превратился в голографическую проекцию камеры на приборной панели. Я начала медленно переставлять машину, пытаясь подстроиться. Получилось с третьей попытки. Похоже, офицер Маре парковался вплотную к обочине. Наконец-то реальная камера на приборной панели и голографическая проекция совпали.

– Домой, – сказала я Глазу.

Он приземлился мне в руку и извлек карту памяти. Я вставила ее обратно в камеру на приборной панели.

* * *

Район по-прежнему был пуст. Отлично. Никто не заметил моих ночных маневров. Я вышла из машины и кивнула Арланду. Он тоже вышел, поднял офицера Маре и усадил его на водительское сиденье. Я пристегнула его ремнем безопасности, просунулась в открытое окно, стараясь держаться подальше от зеркал, и включила запись на камере. Мы тихо отошли в сторону и углубились в район.

– Что теперь? – пробормотал Арланд, держась рядом со мной.

– Мы сделаем большой круг и зайдем в гостиницу с черного хода, чтобы камера нас не засекла.

– А запись не прерывается?

Я покачала головой.

– Глаз записал больше четырех часов видео, а затем превратил это в семичасовой материал, используя случайный алгоритм с ложной отметкой времени. Он полностью перезаписал ваше прибытие. А прямо сейчас настоящая камера на приборной панели начала запись. К тому времени, как Маре проснется, заключительная часть зацикленной видеозаписи будет заменена настоящим видео. Посмотрев его, он увидит, что в гостинице много часов ничего не происходило.

Единственное, что могло выдать что-то неладное, – крошечное скачкообразное смещение изображения камеры. Глаз проанализировал содержимое карты памяти и настроился точно на тот же обзор, но с положением машины было чуть сложнее. Будь у меня больше времени, я, вероятно, смогла бы добиться идеального совпадения, но рано или поздно кто-нибудь заметил бы меня внутри полицейской машины.

– Умно, – сказал Арланд.

Да, умно и очень дорого. Такая камера обошлась мне в кучу денег и услугу, которую было трудно выполнить.

Мы свернули направо, на Бедивер-роуд.

– Дина… – начал Арланд.

В его голосе послышались грубоватые нотки. Не госпожа Дина, а именно Дина. Он что-то замышлял. Это было нехорошо.

– Да?

– Я всего лишь скромный солдат.

Вот оно. Он уже как-то начинал подобную речь. Это определенно не предвещало ничего хорошего.

– У нас с тобой есть история.

Ладно, из-за чего он мог расстроиться?

– Мы были товарищами по оружию, сражались бок о бок ради общей цели. Мы вместе преломляли хлеб.

Дело в еде? Он расстроился, что на ужин не подали красное мясо? Но мы предупредили, чтобы в первый день не ждали пышного ужина, потому что в номера подадут индивидуальные блюда. Большой прием планировался только завтра.

– Такая связь никуда не девается.

Он обиделся, потому что я позволила отрокарам стрелять из оружия? Или потому, что отрокары прибыли в гостиницу первыми, а вампиры – последними? Но мы компенсировали это, пригласив Святую Анократию первыми официально войти в зал.

– Дина…

Он наклонил голову и посмотрел мне в глаза. У меня по спине побежали мурашки. Арланд полностью сосредоточился на мне. У него было красивое лицо, а от глаз захватывало дух. Глубокие, насыщенно-синие, они обычно излучали силу или агрессию, но сейчас от эмоций казались теплыми, почти бархатными. Он потянулся и взял мою руку в свою. Мозоли на его сильных пальцах царапали мою кожу.

Я поняла, что мы остановились под дубом у какого-то дома. Ночь внезапно стала совсем маленькой, и Арланд заполнил ее целиком.

Я оставила свою метлу в гостинице. Здесь были только я, тьма и рыцарь-вампир. Он держал мою руку, поглаживая ее большим пальцем.

– Я хочу знать, чем тебя обидел. Какую бы ошибку ни допустил, я постараюсь ее исправить.

Хорошо бы понимать, о чем он говорил. Еще и то, как он на меня смотрел… из-за этого я не могла сосредоточиться.

– Скажи.

Он стоял слишком близко. Его голос звучал слишком интимно. И он по-прежнему смотрел на меня с такой теплотой, что я почувствовала себя особенной.

– Что я могу сделать, чтобы вернуть твое расположение?

Он снова погладил меня по руке. По какой-то причине это казалось мне более интимным, чем поцелуй. Пульс участился. Это было нелепо. Если я сейчас же не отодвинусь, то рискую сделать то, о чем позднее пожалею. Стоит один раз сказать вампиру «да», он услышит «я сдаюсь», а я не могла этого допустить.

– Ты не сделал ничего, что могло бы меня обидеть.

– Тогда почему ты заговорила с Робартом раньше меня?

Что?

– Ты обратилась к нему раньше, чем ко мне.

Я прочистила горло.

– Просто чтобы внести ясность: ты расстроен, потому что я поговорила с Робартом раньше, чем с тобой? В зале, как раз перед тем, как мы пошли проверить машину?

– Я понимаю, что обстоятельства саммита препятствуют откровенности, – сказал Арланд. – Нужно поддерживать видимость благопристойности, и любой намек на фаворитизм следует исключать любой ценой. Но когда так много путешествуешь, начинаешь обращать внимание на мелочи. Случайный взгляд. Краткая любезность, ни к чему не обязывающая и не заметная никому, кроме ее получателя. Какой-то намек, знак того, что о нем помнят. И открытое признание непримиримого соперника кто-то может воспринять как некий признак.

Меня осенило. Его чувства действительно были задеты.

– О тебе не забыли, – сказала я ему искренне. – Я с нетерпением ждала нашей встречи. И сначала поговорила с Робартом лишь затем, чтобы он поскорее ушел. Если бы я этого не сделала, он до сих пор сидел бы в бальном зале и ждал моего возвращения.

Арланд мне улыбнулся.

Вау.

Расхожее выражение про «улыбку, которая может запустить тысячу кораблей» – это прямо про Арланда. Только в его случае эта тысяча кораблей была бы армадой, несущей на борту армию одних из сильнейших в галактике гуманоидных хищников, готовых уничтожить своего врага на поле боя.

Я хотела выдохнуть и медленно отступить назад. Но он все еще держал меня за руку.

Я собрала в кулак всю волю, какую только могла, и заставила свой голос звучать непринужденно.

– Арланд? Ты не мог бы отпустить мою руку?

– Прошу прощения, – сказал он, разжимая пальцы. – Это было довольно дерзко с моей стороны.

Судя по самодовольной улыбке, он не испытывал никаких сожалений. Он ждал реакции, и он ее получил.

Я допустила ошибку. Мне уже много раз приходилось иметь дело с вампирами. Несколько месяцев назад, когда Арланд помогал нам с Шоном