он все же был обижен на то, что его обманули с портретом? Возможно, она сказала или сделала что-то неприятное в их брачную ночь? А может… А может, она нечаянно назвала его другим именем? В порыве страсти… Она могла… Она все еще любила другого и видела его в своих снах… Увы, Хелен не хватало смелости, чтобы уточнить этот момент их брачной ночи, и она терпеливо ждала подходящего момента.

Но до этого – она заставит его посещать с ней англиканскую церковь.

– Что ж… Я, пожалуй, подожду тебя в твоем рабочем кабинете, друг мой, – вдруг заявил Стайн и поднялся из-за стола. – Думаю, вам нужно побеседовать наедине, без свидетелей. – Он принес хозяйке дома короткий поклон и направился к двери.

– Благодарю вас, сэр, – коротко бросила ему вслед Хелен, а затем вновь, решительно обратилась к мужу: – Если вы хотите быть принятым англичанами-англиканами, сэр, вы не можете не ходить в церковь. А я не могу ходит в церковь без вас. Поэтому завтра, сэр, после раннего завтрака, мы с вами поедем на церковную службу. И еще: в церковь принято одеваться прилично, даже, можно сказать, торжественно… И я вновь, в который раз, прошу вас: одевайтесь как джентльмен и в церкви, и дома, сэр. – Она бросила недовольный взгляд на его простой наряд, схожий с тем, в каком она увидела своего, тогда еще жениха, в первый раз.

От Бьорна-Магнэ не укрылся этот полный неприязни взгляд жены. Он холодно усмехнулся, поднялся из-за стола и, не сказав ни слова, вышел из столовой.

«Ведет себя как мальчишка! Он просто сбежал, подумать только! Чего еще я могла ожидать от этого буржуа?» – насмешливо улыбнулась Хелен и продолжила есть свой завтрак в одиночестве.

***

– Гром разрази эту женщину! – выругался Бьорн-Магнэ, заходя в свой рабочий кабинет и подходя к графину с бренди.

– Что нового сказала твоя английская русалка? – усмехнулся Стайн, вольготно устроившись в большом, уютном кресле рядом с камином.

– Опять пристала к моей одежде. Все никак не уймется сделать из меня благородного джентльмена, – пробурчал Бьорн-Магнэ себе под нос.

– Она права: ты одеваешься как работник одной из твоих верфей, а не хозяин этого роскошного поместья. Как ты собираешься расположить к себе этих надутых английских буржуа, если тебя не отличить от фермера? – прыснул от смеха Стайн. – Налей и мне, дружище! Да пощедрее!

– Порой я чувствую, что просто желаю уплыть обратно в Норвегию… – начал было Бьорн-Магнэ, но встретив внимательный взгляд друга, тяжело вздохнул. – Ты прав. Я сбежал из Норвегии в Англию, и бегать туда-сюда не принесет мне ни чести, ни облегчения. – Он уселся в соседнее кресло и протянул Стайну его бокал с бренди.

– Только не говори, что ты жалеешь, что женился на ней, – прямо сказал Стайн. – Твоя жена, конечно, несговорчивая, как старые доски, но она кажется мне порядочной женщиной.

– О, да, Хелен порядочная. В этом у меня нет никаких сомнений, – тихо сказал на это Бьорн-Магнэ и пригубил бренди. – Нет, я не жалею, что женился на ней… Хотя, черт с ним, жалею! Точнее иногда, когда она ведет себя, как порядочная стерва. Бедная моя Хелен: она всю жизнь ждала аристократа, а вышла замуж за меня. Но я сделал правильный выбор: Хелен похожа на крепкую мачту, которая выдержит любой ураган, а именно такая супруга мне и нужна. И она хозяйственная… Сразу взяла бразды правления в свои руки. Я, признаться, впечатлен.

– Так что, значит, завтра она насильно везет тебя в церковь? – хрипло рассмеялся Стайн и сделал большой глоток из своего бокала. – Ух! Какой крепкий! Как раз по душе старому морскому волку!

– До старого волка тебе еще нужно прожить немало зим, друг мой, – заметил Бьорн-Магнэ. – Но от церкви мне никак не отвертеться. Моя дорогая женушка права: если я хочу расширить свои связи, открыть новый рынок и расширить уже имеющийся, мне нужно стать англичанином… Но у меня имеется для тебя новое задание: тот корабль, в Ливерпуле, готов отправиться к своему новому хозяину в Испанию. Можешь выезжать уже завтра. Сроки поджимают.

– Испания! Моя любимая страна! А уж эти испаночки! Такие загорелые и черноволосые, прямо как твоя жена. Напомни мне… Ее предок… Испанец?

– Итальянец.

– Вот уж большая разница. А что в постели?

– Ты мой друг, Стайн, но я не буду докладывать тебе о моей интимной жизни или темпераменте моей супруги! – рассмеялся Бьорн-Магнэ, но затем покачал головой. – Как бы и я хотел отплыть в Испанию… Немного отвлечься от этой скучной семейной жизни и побыть вдали от моей строгой, чопорной красавицы жены. Но я не могу: дела, дела… – Он поднялся с кресла. – Пора притвориться джентльменом и расположить к себе этих странных англичан. Герцог сказал, что в этом графстве проживают многие буржуазные семьи, и мне срочно необходимо стать вхожим в их дом. Так что начну завтра с церковной службы!

– Но не думаешь ли ты, что ветер может перемениться? – с надеждой в голосе спросил Стайн. – Или ты можешь переменить его сам.

– Не думаю. Но мне плыть с ней в одной лодке всю оставшуюся жизнь. – решительно ответил на это Бьорн-Магнэ, а затем тихо добавил: – К сожалению.

Сразу после того, как был выпит еще один бокал бренди, Бьорн-Магнэ в который раз покинул дом: проживание под одной крышей с Хелен тяготило его, а ее невыносимая гордыня и слишком высокое мнение о своей персоне, отталкивало его от жены и заставляло сбегать от нее… И избегать ее постели. Он считал Хелен красивой. Он считал ее надежной. Она была страстной и смелой в постели. Конечно, утром она умирала от стыда, но все же. Заниматься с ней любовью было одним удовольствием, но жить с ней бок о бок и чувствовать ее презрение к нему было самым настоящим Адом на земле.

Глава 14

– Боюсь, с нашими нарядами, нас примут довольно холодно, – тихо сказала Хелен, внимательно окинув взглядом своего супруга, но все же восхитившись тому, каким красивым мужчиной он был.

Английский камердинер хозяина дома, нанятый для того, чтобы мистер Нордстранд выглядел по-английски и со вкусом, наконец-то смог выполнить свои обязанности, и был рад этому. Обычно