водорослей и цветов плавали крупные серебристые рыбы, а в скалах были расщелины, где можно укрыться, если найти достаточно широкую.

Он ожидал возражений, но Утес лишь искоса взглянул на него и слегка усмехнулся.

– А потом полетим.

Лун снова зашипел от досады, теперь в основном на самого себя, перешел в крылатую форму и нырнул в воду.

Ему удалось поймать достаточно рыбы, прежде чем косяк скрылся, после чего он помог Утесу забраться в просторную расщелину, где можно было лечь. Утес уснул, а Лун устроился у входа под нависающей скалой, урывками погружаясь в сон и наблюдая за небом.

Перед закатом он заметил кружившего в облаках одинокого кетеля – он явно разыскивал их.

Малахита и остальные улетели на закате. Звон с ужасом и ошеломлением смотрел, как три кетеля королевы-полукровки создавали мешок из своих горловых выделений. Он был куда меньше того огромного пузыря, который Звон видел раньше – не более тридцати шагов в поперечнике. Два кетеля подняли его, и почти все дакти с владыками забрались внутрь. Малахита, ее воины, королева-полукровка и несколько дакти разместились на спинах двух кетелей, а третий летел рядом. Идея была в том, чтобы периодически меняться местами с теми, кто внутри мешка, и отдыхать, а третий кетель сменял бы одного из первых двух – так стая могла двигаться непрерывно.

– Удачи, – сказал Звон Высоте, главной воительнице Малахиты.

Он думал, что хорошо скрывает потрясение, но она лишь печально усмехнулась.

– Хочешь верь, хочешь нет, но с Малахитой мне и не такое доводилось делать.

Малахита оставила пятерых воинов Опаловой Ночи, и Звон стоял с ними на корме, тревожно провожая взглядом исчезающую в облаках группу. Среди оставшихся была Шафрана, и Звон поймал себя на том, что обменивается с ней ошеломленными взглядами. Они не особо ладили и редко соглашались друг с другом, но в этом были единодушны. Их совместный опыт пребывания в мешке сквернов был ужасен, и Звон не представлял, как можно залезть туда добровольно.

Он никогда не думал, что будет скучать по Малахите, но с ее отлетом и уменьшением числа воинов ветряной корабль стал куда более уязвимым.

Звон обернулся и увидел рядом Корня. Новости об угрозе Туману Индиго и Пределам потрясли всех, а Малахита в такой спешке готовилась к отлету, что у Звона не было возможности поговорить с ним.

Судя по тому, как Корень слегка опустил шипы, опасения Потока были не напрасны. Конечно, он не ждал, что Корень будет выглядеть счастливым, но…

– Ты как?

Корень не пошевелился, его взгляд был прикован к исчезающим в сумерках силуэтам.

– Я прекрасно себя чувствую.

Но голос звучал неестественно. Звон попытался вызвать хоть какую-то реакцию:

– Это хорошо, потому что остальные – вовсе нет.

Сработало. Корень повернулся к нему с мрачным и каким-то чужим лицом.

– Мы не должны были оставлять тело Песни.

Его слова прозвучали как пощечина. Воспоминание о лице Песни, искаженном смертью, было еще слишком ярким, и Звон вздрогнул, сдерживая рычание. Он подавил раздражение и ответил спокойным тоном:

– У нас не было другого выхода, Корень.

Кишцы тоже оставили своих погибших. Их похоронили на островке в архипелаге у побережья Киша – по сути, просто на песчаной отмели. Кишцы боялись, что в тепле тела станут источником болезней, и Звон их понимал. Туман Индиго тоже бросил мертвых, когда колония бежала с востока, а останки погибших при нападении сквернов сожгли. Поступать так нелегко и неправильно. Но выбора не было.

– Мы забрали Цветику, – упрямо и зло сказал Корень.

– Это несравнимые ситуации, – ответил Звон.

Корень и сам это знал. Тогда у них была погребальная урна королевы, они плыли по пресному морю на лодке, которая доставила их ближе к Пределам, и путь до дома занял не так много дней. Без Цветики у них не было бы этого дома – ее погребение в древе было символическим актом.

Корень отвернулся, его кадык дернулся. Затем Корень резко обратился в крылатую форму и взмыл на крышу каюты так стремительно, что Звон едва не упал. Шафрана поддержала его.

– Что это с ним?

– Ему нужно выместить на ком-то свою боль, – ответил Звон.

Больше он не хотел говорить об этом при воинах Опаловой Ночи. Он лишь надеялся, что Корень сумеет взять себя в руки.

Глава 11

Когда Ежевику и Делина отвели по коридору в общую каюту, уже наступило утро.

Сквозь большие застекленные окна Ежевика разглядела голубое утреннее небо. Вендоин, Бемадин и Лавинат сидели на скамье, а несколько хианцев стояли рядом. Ежевика не видела Лавинат и ничего не слышала о ней с той первой встречи в этой каюте и почти позабыла о ее существовании. Но присутствие Лавинат, кажется, говорило о ее высоком положении, хотя Ежевика не понимала, какое место она занимает на лодке или в планах Вендоин.

Молодой хианец стоял на коленях у низкого столика и черпаком разливал содержимое разных кувшинов в три чаши, затем встал, отнес поднос и, опустившись на колени, предложил его Вендоин. Что-то в этом действе казалось Ежевике тревожащим и чуждым. Она искоса взглянула на Делина и увидела, что он сохраняет непроницаемое выражение лица, почти такое же загадочное, как у Утеса в его лучшие времена.

Вендоин, должно быть, заметила недоумение Ежевики и спросила на альтанском:

– Ваши особи мужского пола не служат так женщинам?

– Не таким образом, – ответила Ежевика.

Она не понимала, почему у нее зудит в затылке и как будто беспокойно подрагивают шипы, которых в этом обличье она не имела. В неформальной обстановке консорты угощали чаем королев и друг друга. За исключением Луна, который мог сделать это для кого угодно, если его не остановят, и Утеса, который по праву праотца поступал так, как ему заблагорассудится. Во время официальных встреч с другими дворами чай обычно старались готовить арборы, поскольку было важно заварить его правильно. Но сейчас все было как-то иначе. И то, что Вендоин критически наблюдала за Ежевикой, только усиливало это неприятное чувство.

– Не хотелось бы прерывать ваши развлечения, но не будете ли вы так любезны сообщить, чего от нас хотите, – с некоторой резкостью в голосе сказал Делин.

Вендоин жестом указала на единственный табурет у стола. Делин взглянул на Ежевику. Она кивнула, приглашая старика занять его, и тот со вздохом уселся. Ежевика встала за его спиной и поняла, что обзор с этой точки гораздо лучше. Через окно она увидела, что летающая лодка останавливается над каким-то поселением.

Оно располагалось в