выход. Мой побег. Я могла бы держать его на расстоянии, пока доберусь до лодки в лодочном сарае и пересеку озеро.

Я могла бы застрелить его.

Секунды тикают, воздух вокруг нас такой же неподвижный и тяжелый, как пистолет в моей руке.

Кристоф прочищает горло, глядя на меня.

— Мишень там.

Я дрожу, чары разбиваются. Я поворачиваюсь, стряхивая остатки, и смотрю на мишени через поляну.

— Держи его обеими руками... вот так.

Моя вторая рука поднялась, чтобы помочь удерживать вес, стабилизируя пистолет.

— Твои руки должны быть твердыми, но не зафиксированными. Отдачи немного, но она будет, и ты должна быть к этому готова. А теперь стой... Ровно.

Мои ноги переходят в широкую, неровную стойку как раз перед тем, как он говорит мне это.

— Хорошо, — тихо рычит он. — Очень хорошо. Ты стреляла раньше?

Я качаю головой.

— Не особо. Всего несколько раз с дедушкой, когда была ребенком.

Он медленно кивает, его глаза следят за моей стойкой.

— Смотри сквозь мишень. За неё. Наведи прицел туда, куда хочешь выстрелить. Вот так.

Я дрожу от жара, когда он заходит за меня, прижимаясь своим телом к моему. Его руки скользят по моим рукам, снимая с предохранителя и поднимая пистолет вместе со мной; поднося его на линию с моими глазами.

Боже, как же мне нравится, как он пахнет. Как он ощущается.

Когда он отстраняется, я хмурюсь от отсутствия, которое приходит с этим.

— А теперь сделаем несколько выстрелов.

Он надевает мне на голову тяжелые шумоподавляющие наушники. Я выдыхаю, глядя через прицел, за мишень.

— Не беспокойся о точности. Я просто хочу, чтобы ты могла навести на что-то и нанести урон, если понадобится...

Я нажимаю на спуск. Пистолет взрывается в моей руке; раз, два, а затем третий раз в быстрой последовательности.

Лес внезапно замолкает после оглушительного грохота. Я опускаю пистолет, мой большой палец машинально щелкает предохранитель, прежде чем я моргаю, словно внезапно осознав, что только что сделала. Я кружусь и вижу Кристофа в нескольких футах от меня, его брови нахмурены, а руки прижаты к ушам.

Я морщусь, снимая наушники.

— Блядь, извини, я не хотела...

Я хмурюсь. Он не смотрит на меня. Он смотрит мимо меня. Мои брови хмурятся, когда я поворачиваюсь, чтобы проследить за его взглядом, и затем напрягаюсь.

На секунду я предполагаю, что, очевидно, полностью промахнулась по мишени, отправив пули в деревья за ней. Пока я не фокусируюсь, глаза сужаются, а сердце пропускает удар.

Какого. Черта.

Весь желтый центр мишени выбит. Крошечная, может быть, двухдюймовая «яблочко» полностью отсутствует.

Мой рот открывается, брови взлетают вверх.

— Святые черти! — визжу я, кружась к нему с огромной улыбкой. — Это было потрясающе!

Кристоф смотрит на меня, нахмурив бровь.

— Ты издеваешься надо мной?

Я хмурюсь. — Что? Нет?

— Сделай это снова, вот здесь.

Он тянет меня за локоть на два фута, так что теперь я смотрю на мишень, висящую на поленнице рядом с первой. Я жду, затем оглядываюсь, как будто ожидая, что он снова поставит меня на место. Он просто качает головой.

— Сама.

Я пожимаю плечами. Ладно, видимо, сегодня мы учимся в ускоренном режиме. Я принимаю стойку, надеваю наушники, переставляю ноги, поднимаю пистолет и щелкаю предохранителем. Я смотрю вдоль пистолета, за мишень. И нажимаю на спуск, всего один раз.

Выстрел гремит по лесу, эхом разносясь и снова разгоняя птиц. На этот раз, когда я ставлю пистолет на предохранитель и снимаю наушники, моя челюсть снова отвисает.

В желтом пятне — дыра.

— Где ты научилась так стрелять?

Я поворачиваюсь, глядя на него в замешательстве.

— Я... нигде?

— Да, научилась.

Я хмурюсь.

— Нет, не научилась. Думаю, я бы это запомнила. Везение новичка?

Он протягивает руку и выхватывает пистолет из моей руки.

— Есть везение новичка, а есть вероятность один к миллиарду. Одно «яблочко» было бы везением. Четыре — маловероятно.

— Ну да, — я жестикулирую в сторону мишеней и снова пожимаю плечами. — Я не знаю, что тебе сказать.

— Как насчет правды.

Я хмурюсь глядя на него.

— Это и есть правда. Я стреляла из пистолета раза четыре до этого.

— Значит, ты вундеркинд. Вот и всё?

Я закатываю глаза и затем сверлю его взглядом.

— Ладно, пошел ты.

— Скажи мне.

— Я не знаю, блять, хорошо?! Но если ты так расстроился, потому что хотел впечатлить меня или что-то в это роде, а оказалось, что я лучше стреляю, чем...

Я кричу, вздрагивая и затыкая уши, когда он поднимает пистолет, глядя прямо на меня, и делает три выстрела подряд.

Все три мишени падают на землю.

Он только что перебил крошечные проволочки, которые держали их на поленнице.

Не глядя.

Я дрожу, глядя на него. И он смотрит в ответ, когда вынимает магазин, вставляет другой, взводит пистолет и протягивает его мне.

— Снова.

Глава 17

КРИСТОФ

Тринадцать лет назад; 22 года:

— Не могу поверить, что ты пропускаешь вечер боев, приятель.

Я усмехаюсь. — Оу, ну, смотри на светлую сторону, Оливер. На этой неделе у тебя может быть реальный шанс без меня.

Оливер усмехается.

— Мой гениальный план — всегда сначала выставлять тебя против Ноэля, чтобы ты сбил с него спесь.

— Не уверен, что у меня есть интерес сражаться в твоих битвах.

Он смеется. Я усмехаюсь.

С его стороны это довольно умный ход. Кроме того факта, что Оливер и Ноэль Рэнсом, кажется, постоянно грызутся друг с другом в стиле «враги-друзья» — из-за оценок, девушек, машин или вообще всего, из-за чего можно бороться, — отец Ноэля был покойным и великим Колином Рэнсомом, чемпионом Великобритании по боксу.

В их вечной борьбе есть способы, которыми Оливер может победить Ноэля.

Бокс — не один из них.

— Жаль, что в итоге приходится пропустить, — вздыхаю я, мои мысли переключаются на обычные пятничные вечера, которые мы проводим ввосьмером, и на связанные с этим традиции.

— Просто нужно уладить кое-что по работе.

Оливер замолкает. Это его способ не одобрять мою линию работы: то есть, делать грязную работу для Бориса Цавакова, связанного с Братвой олигарха, на которого я работал последние пару лет. Но если Оливер не одобряет это, я могу только представить, если бы он узнал настоящего меня.

Убийцу.

Кошмар.

Букаваца.

Но он оставляет это. В этом и есть прелесть того, что мы, восемь человек, каким-то образом стали друзьями. Хотя мы из разных слоев общества, каким-то образом — даже Ноэль и Оливер — мы все друзья.

Правда в том, что ключевая фигура всего