Стоя на краю пирса у лодочного сарая, я разворачиваюсь, наводя глаза и ствол винтовки в небо.

Стреляй.

Мой палец нажимает на спуск, и винтовка отдает в плечо. Глиняная тарелка разлетается в пыль и осколки, которые разносятся по ветру и озеру.

Я уже собираюсь самодовольно оглянуться на него, когда слышу, как машина снова клацает... а затем сразу же второй раз.

Дерьмо.

Я делаю вдох, снова кружусь, чтобы проследить за первым диском, который вижу. Мой палец нажимает, он испаряется, но я уже разворачиваюсь, чтобы проследить за вторым. Он летит, летит... вот-вот упадет и потеряется в серых тонах воды.

Спусковой крючок нажат.

Диск номер два разлетается в пыль над неподвижной поверхностью озера.

На этот раз я позволяю себе эту самодовольную усмешку.

— Это было впечатляюще.

Я все еще улыбаюсь, когда поворачиваюсь и вижу, как он опирается на один из свай пирса рядом с машиной для метания тарелок. Он в джинсах и футболке, его татуировки перекатываются на руках, скрещенных на груди.

— Да?

Он кивает.

— Ну, оставайся, и, может быть, я научу тебя кое-каким приемам.

Кристоф усмехается.

— Не зазнавайся.

Но это трудно. За неделю тренировок по стрельбе с того первого раза на поляне я становлюсь лучше. Действительно, очень хороша, если честно. Аж жутко.

На самом деле я становлюсь лучше во многих вещах. В беге от него. В уклонении, когда он выскакивает из деревьев. В смене тактики, чтобы сохранять интерес, когда я «сбегаю» из дома.

В поцелуях с ним.

В достижении оргазма.

В том, чтобы он кончал.

Мое лицо пылает жаром, когда я отворачиваюсь, чтобы поставить винтовку на предохранитель. Я все еще не совсем знаю или понимаю, что это за игры или вся эта моя новая реальность, от которых мое сердце колотится, а кожа покалывает.

Но я готова продолжать, чтобы выяснить.

День клонится к вечеру. Кристоф берет винтовку, засовывает ее в чехол и взваливает на плечо. Он поднимает сумку с дополнительными дисками, и мы поворачиваем и идем по пирсу обратно к берегу.

На полпути от берега к дому сумка выскальзывает у него из рук, и три глиняных диска вываливаются.

— Я возьму.

Я подхожу, нагибаясь, чтобы подобрать их. Когда я встаю, я дрожу, мое лицо нагревается, когда я понимаю, что он смотрит прямо на меня.

На мою грудь.

Я сглатываю, бросая взгляд вниз и видя, что мое кольцо-ожерелье выпало из рубашки. Вскоре после того, как я сюда попала, я сняла его и положила в один из ящиков прикроватной тумбочки в своей комнате. Я боялась потерять его, когда он гонялся за мной, или зацепиться за ветку и задушить себя. Но недавно я снова стала его носить, под рубашкой.

Я не то чтобы «скучаю по своей старой жизни» или что-то в этом роде. Но так как мой гардероб состоит в основном из его старых вещей, без макияжа и, по сути, с одной-двумя резинками для волос, я почувствовала желание «принарядиться», даже если это всего лишь ожерелье.

То самое, на которое Кристоф сейчас смотрит застывшими глазами, так же, как в тот день, когда забрал меня.

Я сглатываю, закусывая губу.

— Что?

Его ледяные глаза поднимаются к моим.

— Где ты взяла это кольцо?

— А что?

— Оно похоже на то, которое когда-то носила одна моя знакомая.

Мои брови хмурятся.

— Извини, ты меня обвиняешь в краже?

Он криво улыбается, забирая у меня глиняные диски.

— Нет, мне просто любопытно.

Я сжимаю губы.

— Я получила его, когда мне было шестнадцать, сразу после аварии в летнем лагере.

Его глаза впиваются в меня, пронзительно любопытствуя, заставляя меня слегка дрожать.

— Интересно, — задумчиво произносит он. — Летний лагерь.

— Э, да?

— Какой летний лагерь?

Я хмурюсь. — Я... не знаю? Обычный летний лагерь? Я не очень много о нем помню из-за аварии.

— Что за авария?

Холодное чувство, которое всегда ползет по моему позвоночнику, когда я пытаюсь воспроизвести тот день, возвращается с покалыванием. Я пожимаю плечами.

— Я не очень хорошо все помню. Но мне говорили, что это была лодка. Я упала в воду, и что-то удерживало меня под водой, и я чуть не утонула.

Он медленно кивает, снимая чехол с винтовкой с плеча и ставя его вместе с сумкой дисков на землю, прежде чем повернуться ко мне.

— Тот самый летний лагерь, где ты научилась стрелять и выходить из захвата?

Мой лоб хмурится.

— Что...

Без предупреждения он внезапно бросается прямо на меня, его кулак стремительно летит к моему лицу.

Все происходит на автопилоте. Я уклоняюсь влево, кручусь, хватаю его за запястье и тяну, протаскивая его через его же удар, когда мое бедро выскакивает, чтобы подсечь его. Кристоф хмыкает, принимая удар, но затем перекатывается. Он падает на землю, затем вскакивает и поворачивается ко мне.

— Какого хрена!? — кричу я, отступая от него. Мое лицо бледнеет, мои нервы кричат от страха при внезапной вспышке насилия.

Но он не наступает на меня. Он просто смотрит на меня с любопытством, скрещивая руки на груди.

— Ты, блять, ненормальный?!

Он, блять, усмехается.

— И тебя учили джиу-джитсу в летнем лагере для богатых девочек?

Я хмурюсь глядя на него.

— Нет?

Его усмешка исчезает.

— Тогда какого хрена ты умеешь драться?

Я сверлю его взглядом.

— Я не дралась. Ты попытался ударить меня, а я не хотела, чтобы меня ударили.

— И этот прием просто... пришел к тебе.

Я сглатываю, качая головой. — Я... я не знаю.

— Сделай это снова.

— Что? Нет, я не...

Я визжу, когда он бросается на меня с поднятыми кулаками. На этот раз я выбрасываю предплечье вперед, блокируя его удар сверху, прежде чем моя нога вылетает вперед, как будто я каратистка или что-то в этом роде. Он блокирует, но я уже бросаюсь вперед, летят колени и локти, когда я врезаюсь в него.

Мы оба падаем на землю; я сверху, его бровь удивленно приподнята. Я задыхаюсь, когда он переносит вес, переворачивая нас и внезапно прижимая меня к земле своим телом, пока я извиваюсь и колочу. Мои ноги обхватывают его, мое тело кричит от смеси адреналина, страха, замешательства и запретного жара от того, как мы тремся друг о друга.

Кристоф усмехается и ослабляет хватку. Он начинает вставать с меня, когда я внезапно контратакую. Мое колено врезается ему в живот, заставляя его зарычать, когда я отталкиваю его, делаю кувырок назад и вскакиваю на ноги.

Воздух замирает, когда мы смотрим друг на друга, в нескольких шагах друг от друга;