так, словно это хрустальная ваза.

В спальне укладывает Полину на большую двуспальную кровать.

Беру плед, скручиваю его длинной мягкой полоской и укладываю вокруг малышки, делая что-то вроде импровизированного кокона.

– Это зачем? – Тихо спрашивает Тамерлан.

– Чтобы она не укатилась ночью, и чтобы я ненароком её не задавила.

Он кивает, принимает это как должное, хотя выглядит немного озадаченным.

Устраивается с одной стороны от Полины, я – с другой.

Как загипнотизированные, не может оторвать глаз от ребёнка.

Малышка продолжает сосать молоко, её дыхание становится ровным, а ручка медленно разжимается.

– Ты знаешь, что младенцы могут глотать и дышать одновременно?

Тамерлан приподнимает бровь.

– Правда?

– Да, это связано с особенность расположения гортани. Потом эта способность исчезает. Дети вообще удивительные. Они будто с другой планеты.

– Откуда ты столько знаешь о них?

– Ну… Я ведь отчаянно готовилась стать мамой, – неловко ёжусь.

Наши с Тамерланом взгляды пересекаются в воздухе.

На миг мне кажется, что всё вокруг становится тише.

Полина мягко посапывает между нами, а тишина, вместо того чтобы быть гнетущей, как обычно, кажется какой-то… Правильной.

– А наш ребёнок… Он уже… Ну… Он уже двигается?

Улыбаюсь, качая отрицательно головой.

– Нет, ещё слишком рано. Но я всё равно чувствую его. Не знаю, как объяснить. Я просто… Я как будто знаю, что больше не одинока.

– Я не должен был допустить, чтобы ты чувствовала себя одинокой.

Тамерлан переводит взгляд на мой живот.

Пульс разгоняется. В ушах шумит.

– Хочешь потрогать? – Голос мой сипнет от волнения.

Тамерлан не отвечает, но его рука нерешительно тянется к животу.

Зависает в воздухе в паре сантиметров.

– Не бойся, он не кусается. Пока.

Перехватываю его ладонь и медленно прижимаю к себе.

Она тёплая, сильная, крепкая.

Пальцы расправляются, накрывая почти весь живот.

Тамерлан замирает. Его челюсти напрягаются, брови сходятся над переносицей.

Он смотрит так, будто это самое важное, что он когда-либо видел.

Пальцы скользят, вырисовывая узоры. Но осторожно, словно боясь нарушить хрупкость этого момента.

– Привет, малыш, – Шепчет Тамерлан и громко сглатывает. – Это я. Твой папа. Да уж… Долго же мы ждали тебя. Но ты лучше нас знаешь, когда следует появиться, верно?

Шмыгает коротко носом.

– Обещай, что не будешь обижать маму, она уже и так натерпелась. И, прошу, дай ей возможность снова наслаждаться стейками, потому что она их очень любит. Но ещё сильней она любит тебя.

Колючий ком подкатывает к горлу. В глазах теплеет.

Тамерлан замолкает на несколько секунд, поглаживая живот всё тем же осторожным движением.

– Когда ты родишься, я расскажу тебе, какая сильная у тебя мама. И как долго и упорно она боролась за то, чтобы ты пришёл в этот мир. Боролась даже тогда, когда папа сдался и опустил руки. Вот, какая у нас мама. Вот, кто настоящий викинг.

Накрываю его руку своей.

Мы зависаем в моменте, не говоря больше ни слова.

Его ладонь под моей кажется неподвижной, но я чувствую, как всё напряжение уходит.

Полина издаёт едва слышное чмоканье, прямо во сне продолжая сосать бутылочку. Её тихое дыхание странным образом наполняет комнату теплом.

Закрываю глаза.

Весь остальной мир кажется таким далёким, неважным.

Медленно проваливаюсь в приятную темноту.

Пальцы Тамерлана переплетаются с моими.

Мы засыпаем все вместе на одной кровати.

Глава 32

Ярослава.

Просыпаюсь среди ночи от тихого хныканья.

Полина вертится рядом, маленький комочек тепла между нами. Привстаю, но не успеваю даже полностью открыть глаза, как Тамерлан уже оказывается на ногах.

– Спи, – шепчет. – Я приготовлю смесь.

Он осторожно берёт Полину на руки, мягко поглаживая по спинке. Напевает что-то совершенно нелепое – каждая строчка про босса и строительство, но Полине нравится, и она затихает, слушая его голос.

Дверь спальни закрывается, в комнате снова становится тихо.

Падаю обратно на подушку, закрываю глаза и проваливаюсь в сон почти мгновенно.

Следующее пробуждение приходит с новым плачем.

Открываю глаза, но всё вокруг расплывчато.

Не понимаю, сколько прошло времени. Может, минут десять, а может, несколько часов.

Снова поднимаюсь, собираюсь встать, но Тамерлан оказывается проворней.

– Спи, Яся, я сам разберусь. Где у нас подгузники?

– Подгузники… – бормочу сонно и неразборчиво. – На диване остались. Справишься?

Он кивает, убирая волосы с моего лица. Я почти не вижу его, но чувствую тепло ладони на своей щеке.

– Всё под контролем, – шепчет и снова уходит с Полиной на руках, прикрывая дверь.

Поудобней устраиваюсь головой на подушке, мурлыча что-то от удовольствия.

Засыпаю в тот же миг, чувствуя, что могу себе это позволить. Потому что Тамерлан здесь и прикрывает тылы.

Не знаю, сколько ещё времени проходит, но в очередной раз я просыпаюсь уже от назойливого звонка будильника.

Вскакиваю резко, будто кто-то клацнул по тревожной кнопке в голове.

В комнате темно, свет уличных фонарей не пробивается через шторы.

Тянусь рукой к противоположной стороне постели, но натыкаюсь на пустоту. Простыни холодные, подушка аккуратно взбита и лежит ровно на своём месте. Словно никого здесь и не было кроме меня…

На миг я цепенею – а вдруг всё это было сном?

Тамерлан, Полина, наш общий вечер, ночные хлопоты…

Неужели это воспалённый мозг дорисовал и дофантазировал мою реальность?

Но из-за прикрытой двери тут же разносится звон посуду и счастливый, заливистый, совершенно искренний детский смех.

Полина!

Тут же расслабляюсь внутренне и выбираюсь из-под одеяла.

Выхожу из спальни.

Меня буквально сносит с ног аромат свежесваренного кофе и чего-то ещё – чего-то тёплого, томатного и аппетитного.

Тамерлан стоит у плиты. В одной руке держит Полинку, другой сжимает деревянную лопатку, которой помешивает что-то в глубокой сковороде.

– Доброе утро, – потягиваюсь. – А чем это так пахнет?

– Шакшука! – Тамерлан торжественно взмахивает лопаткой в воздухе и закрывает сковороду крышкой. – Твоя любимая.

Шакшука…

От одного лишь слова желудок скручивает голодным спазмом, и он выдаёт жалостливую руладу.

Тамерлан раньше часто по выходным готовил эту яичницу с овощами. Густой томатный соус, нежные яйца, хрустящий хлеб.

М-м-м…

Тамерлан выглядит помятым: тени под глазами, растрёпанные волосы, рубашка мятая. Он ведь даже не переодевался. И всю ночь скакал с Полинкой.

– Иди-ка ты в душ, – делаю к нему шаг, протягивая руки. – Я присмотрю за завтраком. И за Кнопочкой.

Он колеблется.

Полина хватает его за воротник и тянет на