мне на прежней теперь работе все нервы своими отчётностями, я так и не соображу. Единственная версия - в своё время хапали, что плохо лежало или само шло в руки, а теперь выбросить жалко.

В Зелёном зале мы оказались не первыми. Тот, кого Анна Николаевна называла словно барыня человечком, уже находился на месте и двигал из-за прикрывающей нишу занавеси к музыкальной стойке звуковые колонки высотой где-то по пояс.

Это был совсем молодой парень, моложе даже меня, лет двадцати на вид - студент-практикант что ли или из лицея? - худощавый, белобрысый, коротко стриженный, с оттопыренными ушами и в костюме без галстука. Пиджак у него выглядел нормально, а вот штаны будто корова жевала.

- Алексей, - протянул ему руку.

- Ольга Васильевна, - представилась Ветренко, бросив на парня взгляд царицы, и, развернув лист со схемой столов, важной поступью пошла по паркету.

- Артём, - назвался человечек Решетовой, пожимая мою ладонь своей уже вспотевшей.

Я еле удержался, чтобы после его пожатия не вытереть руку о брюки в районе задницы, привычка, присущая обоим прежним мною.

Первый раз здесь, и мне в целом понравилось. Зелёный - потому что три стены задрапированы этим цветом, а четвёртая стена, одна из больших, целиком из стекла, от самого пола до потолка, причём, смотрит на западную сторону. Так что, в нынешний летний денёк, хоть часть обзора и закрывает близко расположенная соседняя высотка, тут будет светло от солнечного света часов до десяти, если не больше. Размер же помещения почти точь-в-точь совпадает со спортзалов третьей мухинской школы, к который были приписаны детдомовские. Говорят, давно такие как мы учились отдельно, но я уже тех времён, понятно, не застал.

- Лучше бы все столы вдоль окна разместить, - громко сказала Олечка, когда мы с Артёмом расставили колонки и аппаратуру на стойке. - Только Виктор Николаевич такое не любит, ему хочется всех видеть.

- Раз хочется, значит увидит, - отвечаю. Пиджак мой висит на стуле, а вот человечек Решетовой свой не снял, и ладно, его дело. - Артём, потом тут всё соединишь и настроишь. Пойдём поможешь мне со столами. Не таскать же их очаровательной женщине.

Поняв, что опасность с её стороны миновала, могу позволить себе сыпать комплиментами. Хоть научусь этому. А то ведь раньше московский вечно ни бе, ни ме сказать не мог, а мухинский, кроме как "ты клёвая тёлка" или "ты вообще полный отпад" лучше ничего придумать не мог. Зато сейчас откуда-то дельные фразы в голове возникают будто где-то им учился. И Ветренко сразу вон какая довольная стала. Сменила раздражение на милость, даже одарила меня улыбкой.

Столы рассчитаны на четверых, нас будет ровно двадцать. Как по заказу. Выставили ими букву П подальше от входа, оставив место под танцплощадку, а остальные одиннадцать снесли к стене, где у нас музыкальная стойка.

Мы уже почти расставили все стулья, когда у лежавшего на столе смартфона Олечки засветился экран. Могла б и снять сейчас с беззвучки-то.

- Оль, - зову её.

- Вижу, - та протёрла руки влажной салфеткой и взяла телефон. - Да, да, добрый день. Да, сейчас к вам Алексей спустится. Я поняла. - отключившись посмотрела на меня. - Лёш, спустишься? Там курьер привёз наш заказ. У третьего подъезда перед шлагбаумом ждёт.

- Куда ж я денусь? - жму плечами. - Спущусь.

Хотел идти в рубахе, да только, как представил взгляды офисных работников, так и передумал. Да и не было желания перекладывать портмоне с айфоном, ключи от квартиры и флэшку в карманы штанов. Оставлять всё своё богатство без присмотра тоже не хочется. Накинул пиджак и отправился вниз.

Охрану о курьере предупредили, но всё равно они машину, белую Ладу Ларгус, за шлагбаум не пустили. Ничего, тут от подъезда два шага всего. Доставщиком оказался Дед Мороз, вылитый, только без своего обычного одеяния, а в обвисших джинсах и бежевой рубашке с коротким рукавом. Коробки оказались неформатными, большими. За один раз я такие не унесу, ходить туда-сюда два раза не хочется, а дедок по виду крепкий. К тому же, деньги за доставку он получит. Берём по коробке и идём в здание.

- Смотрите сегодня там сильно не шумите, а то выгоним пинками на улицу. - пошутил один из охранников.

Это неприятного вида молодой мужик лет тридцати пяти с лицом завязавшего бухать запойного алкоголика в прошлом. Может так оно и есть, что пил как лошадь. Коля говорит, у них работают выгнанные из полиции за пьянку, взявшиеся в конце концов за ум, как тот Павлик, братец-дебил Ленки Карякиной, и нашедших себе место в нашей службе безопасности. Здесь они не попьют, понятно. Только приди с запашком - вылетишь торпедой.

- Я передам ваши слова Анне Николаевне Каспаровой, - улыбаюсь.

А что, я тоже шутить умею. Жаль, что он веселья не разделил, вон как перекосило от страха.

- Неплохо тут у вас, - оценил наш офис дедок, когда я нажал сенсор вызова лифта. - Не хуже, чем Башня Федерация. Ну, внутри не хуже. Так-то высотой раза в три поменьше. Довелось мне там уж раз пять побывать, а здесь вот впервые, - говорливый какой, а я всё помалкиваю, коробка, кстати, не столько тяжёлая, сколько неудобная, кубическая. - Вообще, у меня свой антикварный магазин, а в доставку пошёл ради интереса. Так вот, побывать внутри разных зданий, - капец, оказывается бизнесмены не только в таксисты идут, а и в курьеры. Учту. - Много получаешь тут? - спрашивает уже в кабине, начавшей быстрый подъём.

Кто-то говорил, что у наших далёких предков вопрос о размере зарплаты считался нормальным. Ну, не знаю. У нас об этом как-то не принято спрашивать. Более того, ушлые личности вроде Ветренко, постоянно сующие нос в зарплатные или премиальные ведомости, осуждаются. Во всяком случае, вслух.

- Не жалуюсь, - ухожу от ответа. - Мне хватает.

- Так-то оно так, - дед не выдержал и упёр дно коробки на никелированный поручень. Только мы уже приехали. - А всё равно поди несправедливо платят? Одним миллионы, другим копейки. В наше время совсем не так было.

Да знаю я, как у вас было, наслушался. На сапоги нормальные копили, с зарплаты откладывали. А уж телевизор или тачку многим вообще не по карману было купить, так ещё и очередь выстой. Хоть бы с продуктами при этом нормально было. Разумеется, вступать в диалог не стал.