от него хотят. – И потом – твоё бухло производят на заводе, затем везут логистической компанией на склад – это тоже система, как и магазин, в котором ты в итоге его покупаешь… В общем, – подытожил Алексей, – если хочешь быть против системы, тебе надо жить в глухом лесу и вернуться к натуральному хозяйству – тогда точно получится!

– Да не, херня всё это! – вмешался один из Серёгиных собутыльников, кажется, представившийся Сашей, – чё в этом лесу делать? Там ни баб нормальных нет, ни тусовок чётких. Нам и в городе заебись!..

– Ага, – поддакнул ему Серёга, – в жопу лес и в жопу политиков! Давайте лучше ещё выпьем!

Карусель алкоголя понесла их дальше. Алексей чувствовал, что пьянеет, но продолжал вливать в себя водку. Было хорошо и легко.

Когда, наконец, закончились их запасы, Серёга скомандовал:

– Пойдём, возьмём ещё! Сегодня гуляем, могу себе позволить!.. Деньги есть!..

Именно в этот момент что-то под его курткой яростно защёлкало и затрещало, а затем раздался негромкий хлопок. Алексей увидел приглушённую вспышку, после чего Серёгина брючина обагрилась кровью, а из-под куртки повалил дым. Девицы в ужасе завизжали.

– Бляя, – завыл неформал, падая на колени, – чё за нах?..

Алексей кое-как успел поймать панка и помог тому удержать равновесие. Все бросились осматривать Серёгу. Оказалось, что это взорвался смартфон, покоившийся в кармане Серёгиных джинсов. На месте кармана в брючине теперь зияла здоровая обугленная дыра, сквозь которую виднелась кровоточащая рана и край забрызганных кровью семейных трусов.

– Жив? – в один голос спросили Серёгу его товарищи и Алексей.

– Да вроде. Какого хера?..

– Привет от китайцев, видимо. В больницу тебе надо, – посоветовал Алексей, – а то мало ли чего…

– Неее, – протянул Серёга, извлекая из разодранного в клочья кармана и выбрасывая в лужу под ногами оплавленные остатки смартфона, – в больницу я не пойду. Выпить мне ещё надо…

В итоге вместо больницы компания двинулась в магазин и взяла добавки алкоголя. Серёга тут же, у выхода из магазина, приложился к горлу бутылки и, сделав несколько хороших глотков, критически оглядел свою рану:

– Слава богу, яйца целы!

Алексей ухмыльнулся про себя: каждому своё.

Пока парни покупали алкоголь, девицы всё-таки сбегали в аптеку, и Серёгину рану кое-как залепили лейкопластырем. Вышло не очень эстетично и уж точно не гигиенично, но кровь остановилась, запекшись бурой коростой на коже. После чего все вернулись на прежнее место и продолжили пить.

Принимая очередной стаканчик с водкой из рук одного из неформалов, Алексей внезапно вспомнил сбитую женщину на пешеходном переходе, а затем и драку в кафе…

«Какой-то прямо день крови сегодня…» – подумал писатель, которого уже вовсю накрывало опьянение. День крови, твою мать…

Вскоре он перестал соображать, где находится и что делает…

…Алексей очнулся бредущим какими-то дворами, в темноте, разрываемой блёклым светом редких фонарей… впереди, кажется, хромал уже знакомый неформал Серёга, обнимая одну из девиц. Алексей попытался окликнуть их, но язык его не слушался.

…День крови, день крови, – звенело в ушах.

…Мерцали фонари, дворы-колодцы с мрачными провалами окон и ржавыми квадратами дверей сменяли друг друга. Судя по всему, стояла глубокая ночь…

…Ночь крови, ночь крови…

…Алексей шёл в темноту, пытаясь догнать своих собутыльников, которые ускользали от него…

…День крови, день крови…

…Твою мать, я ж на поезд опоздал наверняка!..

…День крови, ночь крови…

…Где-то скрипнула несмазанными петлями дверь, кто-то глухо закашлялся во тьме. Алексей сглотнул вязкую слюну – в горле было сухо, словно в пустыне. Голова гудела, в ушах стоял звон…

…День крови, ночь крови…

…Где рюкзак-то мой хоть?.. А-а-а, вот он…

…День крови, ночь крови…

…Снова темнота, зловещее шуршание опавшей листвы под ногами. Алексей протянул руку во тьму, пошарил в пустоте, загребая воздух. Наконец справа нащупал холодную влажную стену, двинулся вдоль неё, пытаясь выйти на свет, чтобы сориентироваться в пространстве и понять, где он находится.

Шагов через пятнадцать впереди показалось светлое пятно, Алексей направился к нему. Пятно расплывалось, дёргалось, меняло формы, пока он не приблизился на достаточное расстояние, чтобы хорошо его разглядеть. Это было окно в стене.

Алексей медленно подошёл к окну, поднялся на цыпочки и прижался лбом к холодному стеклу. По ту сторону окна за полупрозрачной пеленой тюля была комната – очевидно, коммунальной квартиры – со старым шкафом, незастеленной кроватью и мерцающим экраном ноутбука на прикроватном столике. Свет в комнате не горел, единственным источником освещения был ноутбук, поэтому определить, есть ли кто-то в комнате, Алексею не представлялось возможным.

Внезапно тюль зашевелился и откуда-то снизу выплыло лицо девушки, которое, подобно лицу Алексея, прижалось к стеклу. Их лица оказались друг напротив друга. Появление девушки было неожиданным, но Алексей не испугался. Его чувства и реакции были притуплены, он наблюдал происходящее словно картинки странного сна.

Девушка смотрела прямо в глаза Алексею, в её зрачках плясали задорные искорки. Алексей, в свою очередь, не мигая смотрел в глаза девушки. На вид ей было лет двадцать – не более. Угловатое подростковое лицо со следами угревой сыпи, на котором были эти задорные глаза болотного цвета, небольшой нос и по-детски припухлые губки – всё в её чертах было каким-то незрелым, несовершенным, словно гадкий утёнок ещё не завершил трансформацию в прекрасного лебедя. Вместе с тем это визуальное несовершенство обладало какой-то волшебной силой, притягивало к себе взгляд. Казалось, смотреть на это лицо можно бесконечно…

С минуту они глядели друг на друга, а затем девушка немного качнулась вперёд и прижалась губами к стеклу – Алексей к своему удивлению прямо сквозь холодную стекольную гладь ощутил тепло её губ. Ещё через секунду они слились в поцелуе.

Это было странное ощущение – сладкое и невозможное одновременно. Именно так. Иначе писатель не мог описать свои чувства. Поддавшись им, Алексей зажмурил глаза. Сладкое… Невозможное…

Перед внутренним взором продолжали плясать эти смешливые искорки из глаз девушки – они увлекали за собой, дразнили и манили, словно болотные огни… Он проваливался в пленительную топь грёз…

А девушка всё сильнее впивалась своими губами в его губы, проникала языком всё глубже ему в рот, жадно терзала язык писателя, её поцелуй становился всё более и более страстным. Алексей почувствовал нарастающее половое возбуждение. Забыв про разделявшее их стекло (а было ли оно?), он попытался обнять девушку и прижать к себе, но в этот момент та укусила его за губу.

Сознание пронзило резкой болью, во рту моментально почувствовался характерный железный привкус крови. Алексей в недоумении открыл глаза.

Никакого окна не было. Он лежал на спине на куче картона за большим мусорным контейнером возле бетонного ограждения ПУХТО, а сверху на нём сидела полуголая неформалка готического вида, с колечком пирсинга в носу и горящими глазами болотного цвета. Рот её был красным – то ли от помады, то ли от крови, груди воинственно нависали над Алексеем, метя в него остриями затвердевших сосков. Непонятно, что происходило между ними до этого, но сейчас, судя по всему, намерения дамы были далеко не самыми безобидными.

– Красотка, ты чего? – спросил Алексей и тут же сам понял всю нелепость своего вопроса. Впрочем, нелепой была вся эта ситуация с внезапным выпадением из реальности и столь же внезапным возвращением в неё, да ещё и в таком месте, и в такой компании…

– День крови… – прошептала или даже скорее прошипела неформалка и хищно потянулась к шее Алексея. Тот на автомате выставил перед собой руки и схватил её за плечи, остановив начавшееся движение. Если это и были любовные игры, то они ему определённо не нравились.

– Прекрати! – закричал Алексей, но безумная нимфоманка, кажется, его не слышала. Её болотные глаза горели демоническим светом и буравили шею Алексея, а изо рта прямо по подбородку текла струйка густой крови, перемешанной со слюной, – что это именно кровь писатель нисколько не сомневался.

– День крови! – на этот раз достаточно громко