могли сопротивляться. Придёт этот, ну пусть будет маньяк, в лавку Смольникова за второй лапой — это второй вопрос, но нужно предоставить господину выбор: заказать новую лапу, а на это потребуется время, или же попробовать украсть её у меня. Если там совсем псих, то вполне может решиться, или же обратиться с просьбой продать.

— И что ты приобрёл? — спросил Бергер, глядя на футляры, которые я бросил на заднее сиденье.

— Посмотри, если интересно, — ответил я, заводя машину. — Только сначала скажи, куда ехать к Доскову.

— На первом перекрёстке налево поверни на улицу Садовую, третий дом по левую сторону как раз его будет, — ответил Бергер и потянулся за футлярами. Открыл один, долго осмотрел чакрам и захлопнул крышку. После этого открыл второй. Долго разглядывал лапу, а потом повернулся ко мне и спросил: — Это как-то связано с делом о трупах на берегах озёр?

— Откуда ты знаешь? — спросил я, останавливая машину у довольно большого двухэтажного особняка, рядом с которым был даже небольшой палисадник разбит. И это в центре города. Ну что же, Досковы были явно состоятельными людьми, и становилось вдвойне непонятно, зачем он нанял Бергера, предполагая, что дело может быть не в компетенции детектива третьего ранга.

— Следователь, выезжавший на последний труп, мой знакомый, — ответил Сергей. — Он мне и сообщил, что по этому делу даже какая-то шишка из Москвы к нам пожаловала.

— О да, князь Мишин, собственной персоной, — я усмехнулся. — Абсолютно уверен в собственной значимости и в том, что его мнение единственно верное. А ещё он сомневается в моей квалификации, ему тяжело и невыносимо пребывать в провинции, и он готов закрыть дело, напустив на озёрную нечисть охотников, чтобы убраться уже отсюда.

— Чувствуется, что вы встречались, — Бергер положил футляры обратно на заднее сиденье и потянулся к ручке, чтобы открыть дверь.

— Это были самые неприятные пять минут на балу, за исключением падающей на меня люстры, — ответил я, скривившись. — И то, люстру я бы отнёс к неожиданной опасности, а здесь же… Самое главное, Мишин не стремится приглашать сюда детектива первого уровня. То ли боится ошибиться и выставить себя в неприглядном свете, то ли действительно не верит, что это его дело. В любом случае, я предпочту немного подготовиться на случай, если всё совсем плохо пойдёт.

— Умеешь ты себе проблемы находить, — покачал головой Бергер и вышел из машины.

— И не говори, вот такой я кретин, практически за идею работать готов, и даже кровные трачу, — пробурчал я себе под нос и вышел из машины.

Входная дверь открылась, как только мы подошли к ней. Нас встречал дворецкий чуть менее пафосный, чем Валерьян, но в нём тоже чувствовалось нечто, из-за чего сразу было видно — да, перед нами именно дворецкий. Надо всё-таки более конкретно узнать, где именно их готовят. Наверняка там муштра — любая военная академия позавидует, иначе чем объяснить, почему они так похожи?

— Господин Бергер, мы не ждали вашего визита. Дмитрий Артёмович не говорил мне, что вы придёте, да ещё и не один. Обычно такие вещи вы согласовывали, — произнёс дворецкий, стоя в дверях и не давая нам войти.

— Он дома? — я выступил вперёд, отодвигая в сторону Сергея. — Дмитрий Артёмович вчера на балу у Беркутовых обещал мне быть сегодня дома и приготовить кое-какие бумаги.

— А вы, собственно…

— А я, собственно, детектив второго ранга Андрей Михайлович Громов, — представился я, добавив: — Так господин Досков дома?

— Да, он дома, но Дмитрий Артёмович сейчас спит, он совсем недавно вернулся, — начал дворецкий, но я снова его перебил:

— Так разбудите его! И проводите в комнату, где мы с Сергеем Владимировичем можем подождать его, — дворецкий поджал губы, тогда я продолжил: — Или я сейчас прямиком направлюсь к князю Первозванцеву и сообщу ему о намеренном искажении фактов и найме детектива неподходящего ранга с целью экономии средств.

— Ну зачем сразу к князю Первозванцеву? Его светлость, вероятно, ещё спит, незачем его будить по таким пустякам, — внезапно засуетился дворецкий. Скорее всего, он был в курсе фортеля хозяина, а по напрягшимся плечам Бергера стало понятно, что тот догадывался об этом и вот сейчас получил подтверждение своим догадкам. — Проходите, господа, вот сюда в гостиную, я сейчас распоряжусь подать чай и разбужу Дмитрия Артёмовича.

В небольшой, но довольно уютной гостиной я первым делом подошёл к окну и, отодвинув полупрозрачную занавеску, выглянул на улицу. С этой стороны никакого палисадника не было, и можно было увидеть довольно оживлённую улицу, на которой сновало много людей, в большинстве своём довольно молодых. Машин на этой улице практически не было.

— Почему здесь так много молодежи? — спросил я негромко, обращаясь к Бергеру.

— На соседней улице стоят сразу два реальных училища, а ещё через улицу — местный университет. Студенты, особенно приезжие, в большинстве своём не имеют личные машины и экипажи. Даже из обеспеченных семей. Пользуются в основном наёмными, но кто недалеко живёт, предпочитают пешком добираться. Особенно в такую хорошую погоду, — ответил Бергер. — Андрей, дворецкого обязательно было запугивать?

— Я его не запугивал, просто обрисовал перспективу. Что я зря в такую даль приехал, чтобы передо мной вот так, походя, дверь захлопнули, даже не попытавшись разобраться? — я отошёл от окна и сел в кресло рядом со столом, на котором молоденькая горничная в этот момент расставляла чашки и тарелочки с закусками. Девчонка так старательно делала вид, что нас не слушает, что мне стало смешно.

— Спасибо, милая, чай мы сами нальём, — Бергер взглядом указал девушке на дверь, а когда мы остались одни, действительно начал разливать чай.

— Тебя всегда так встречали здесь? — спросил я, беря в руку небольшое пирожное. «А вот мой будущий повар интереснее такие штуковины делает, и вкуснее», — добавил я про себя, откусив кусочек.

— Обычно меня всё-таки пускали на порог, но чаем ни разу до этого момента не поили, — ответил Бергер, с задумчивым видом разглядывая плавающие в чашке чаинки. — Умеешь ты производить впечатление.

— Производить впечатление умеет Савелий. Ещё бы его все слышали… Но, боюсь, в этом случае я остался бы без прислуги. Им всем надоело бы слушать вечные придирки Хранителя, они плюнули бы на всё и