— Майлок протянул заранее приготовленную карточку. — В Париже есть их филиал? — Естественно, месье. Всё будет исполнено в лучшем виде.— И ещё, — Майлок поднялся, чувствуя, как от пережитого напряжения слегка кружится голова. — Приготовьте мне десять тысяч франков. Частью банковскими билетами, частью золотом. Наличными.

— Как пожелаете, месье. — Альперс склонил голову, пряча довольную улыбку. Сделка вышла отменная, и камни стоили куда дороже, но клиент, кажется, остался доволен, а это главное. — За деньгами можете зайти завтра к полудню. Все документы будут готовы.

Майлок кивнул и направился к двери. Он машинально опустил руку в карман — там было пусто. Мешочек, который ещё утром оттягивал сукно, теперь остался на столе ювелира. Странное чувство — смесь потери и освобождения.Он вышел на парижскую улицу, вдохнул сырой воздух и позволил себе наконец улыбнуться. Да, возможно, он продешевил. Возможно, эти камни стоили дороже. Но найти другого покупателя, способного выложить такую сумму сразу, было бы непросто. А главное — теперь у него есть деньги. Достаточно, чтобы купить дом в Лондоне. Достаточно, чтобы предложить княгине будущее. Майлок зашагал по мокрой мостовой, и в душе его впервые за долгое время поселился покой.

Княгиня Оболенская, еще не вполне оправившись после ночного бала у графа Шодельона, завтракала в неге и покое. Домашний восточный наряд лишь подчеркивал ее томное изящество, а на губах играла улыбка — она мысленно возвращалась к вчерашнему вечеру.

Этот свободный наряд произвел впечатление и на княгиню Ливен: она немедленно заказала себе точную копию. Удобство и оригинальность покроя настолько пришлись ей по вкусу, что она стала появляться в нем повсюду где позволяли рамки приличия. Даже Франсуа, известный ценитель, одобрил ее новый стиль.

Легкий завтрак был прерван докладом горничной о визите сэра Эмерстона. Майлок провел в Париже уже более двух месяцев и, верный слову, не докучал ей своим обществом. За это время он лишь дважды удостоился приглашения на ее скромные вечера. Круг гостей разрастался с каждым днем. Вся парижская аристократия — и юные повесы, и маститые вельможи — искала случая попасть в этот нарождающийся салон.

— Проси, — вздохнула Констанция.

— Доброе утро, Констанция. — Вошёл элегантно одетый Майлок. Сразу бросалось в глаза его хорошо пошитый костюм у дорогого мастера.

— Интересно, — мелькнуло в голове у Констанции. — У Майлока появились средства чтобы позволить себе такое одеяние.

— Доброе утро, Майлок. — Княгиня одарила гостя улыбкой.

— Констанция, — голос его звучал ровно и уверенно, без тени сомнения, — я приглашаю вас погостить у меня.

— Не кажется ли вам, Майлок, что приглашать меня в дом вашего семейства несколько опрометчиво? — осведомилась она с легкой иронией.

— Вы превратно истолковали мои слова, ваше сиятельство. Я зову вас в свой дом. — Он чуть подался вперед. — Слово чести, вам будут созданы все условия, и, смею надеяться, пребывание в Лондоне придется вам по вкусу. И разумеется, вы вольны уехать в любой момент, если найдете мое общество тягостным. Впрочем, позвольте мечтать, что этот день настанет не скоро.

— Майлок, вы действительно уверены, что хотите этого? — прищурилась княгиня.

— Ваше сиятельство, — он выдержал паузу, — неужели вам самой не любопытно ступить на землю, где родилась ваша матушка?

Улыбка тотчас сошла с лица Констанции.

— Моя мать, Майлок, не жаловала воспоминаний об Англии. Причины, поверьте, были серьезны.

— Я неловко выразился и прошу прощения, если невольно доставил вам неприятности. — Майлок склонил голову в почтительном поклоне. — Но умоляю вас, не спешите с отказом. Позвольте мне уверить вас: я вполне в состоянии обеспечить вашему сиятельству достойный прием в Лондоне. И обещаю не прекословить, если вы решите, что мое общество вам в тягость.

Уловив мимолетное сомнение в ее взгляде, он счел за благо не давить, но и не отступать, дав понять, что его предложение более чем серьезно.

— Хорошо Майлок, я обещаю подумать.

Эмерстон не мог скрыть своей радости.

Майлок отправил срочное письмо в адвокатскую контору Смолвиля, услугами которой пользовалась семейство Эмерстонов с поручением купить солидный дом в чистой части города. Стоимость покупки не должна превышать полутора тысяч соверенов и подготовить его к проживанию. Он очень надеялся, что княгиня Оболенская примет его предложение.

Констанция дала своё согласие лишь спустя неделю.

— Майлок, я согласна некоторое время погостить у вас, — произнесла она с расстановкой, — но с одним непременным условием. Никаких разговоров о замужестве. И уж тем более прошу никому не сообщать, что я ваша невеста. Просто гостья.

— Можете не сомневаться. Даю вам слово.

Морское путешествие оказалось на удивление необременительным, и Лондон встретил Констанцию солнечным днём. На пристани их уже ждали и сразу повезли в дом Майлока. Поначалу княгиня с любопытством вглядывалась в уличную жизнь, но вскоре любопытство сменилось сначала недоумением, а затем и откровенным потрясением. Нищета и убожество трущоб, мимо которых лежал их путь, поразили её до глубины души. Однако самым страшным оказался запах — густое, невыносимое зловоние, которое, казалось, пропитало всё вокруг. Оно было настолько плотным, что к горлу подступала тошнота, и только когда экипаж въехал в чистые, богатые кварталы, где селилась аристократия, стало возможно дышать, не прижимая к носу надушенный платок.

Дом Майлока Констанции понравился. Небольшой двухэтажный особняк с тремя спальнями, кабинетом и просторной столовой. Прислуги всего пятеро: две горничных, кухарка, сторож-рабочий и конюх. Конечно, дом не шёл ни в какое сравнение с особняком, в котором проживала Констанция, но для холостяка, каким был Майлок, дом казался очень милым и уютным.

— Майлок, объясните мне ради бога, — спросила она, едва переступив порог, — что это за ужасное зловоние на улицах? Я никогда не видела ничего подобного.

— Всё просто, Констанция, — с сожалением ответил он. — Сточные воды текут прямо по открытым канавам и попадают в Темзу. Это бич нашего города.

— Боже, как там вообще можно жить? — она содрогнулась, вспомнив увиденное.

Первым делом княгиня потребовала горячую ванну. Невозможность как следует вымыться за дни путешествия тяготила её необычайно. Ванна оказалась небольшой и горячую воду грели на кухне. Констанции пришлось мыться не меньше трёх часов. Эта почти маниакальная тяга к чистоте была для неё самой в новинку. Раньше Констанция, как и многие в её кругу, не придавала особого значения ежедневным омовениям. Но тесное общение с князем Ивановым-Васильевым, а особенно пребывание во Франции, открыли ей глаза.