на кровати и держа тарелку в руках. Ну, или по очереди… Пол — дощатый, краска изрядно ободрана, конечно, сроду немытый. Вот была охота жить в такой разрухе?

Помню, когда меня — уже в институте — в подобное заселили, я только вещи бросил и сразу двинул к коменданту, выяснять свои «права и обязанности». И оказалось, что у студентов всё есть! Кроме рук и желания. Мне с полнейшей готовностью выдали обои (и даже клей!), краску, растворитель и не до конца засохшую кисть, какие-то доски от развалившегося шкафа мы с соседом притащили с мусорки, и через неделю нашу комнату было не узнать. Под раковину я сколотил «мойку», которую мы оклеили обоями. У неё даже дверца была! И открывалась! Чудо мебельного самостроя из ничего. На «кухне» нарисовалась вполне симпатичная рабочая поверхность, крытая линолеумом, дверь в жилую комнату мы сняли и я потом на ней пару лет спал — вместо сетки. Мы даже на потолок обои поклеили, чтоб не морочиться с побелкой! А тут — жуть с ружьём. Но здесь я уж обои клеить не стану, тем более, в одно лицо.

Не успел толком распаковаться-застелиться — стук в дверь. Ну вот, началось.

Оказалось, впрочем, что ничего ещё не начиналось: это за каким-то хреном припёрся Серёгин.

— Ты как к современной музыке относишься? — едва войдя в комнату, осведомился он вкрадчивым голосом.

— Ну… хорошо. В целом. Что-то конкретное имеешь в виду?

— Конкретней некуда, — заверил меня «куратор». — У нас сегодня в «ленке» будет прослушивание. Концерт, можно сказать, только в записи. Наша группа, местная, «Наутилус Помпилус» — слыхал?

Я еле сдержался, чтоб его не поправить, только покрутил рукой неопределённо. Это ты, похоже, «слыхал», а я их как облупленных знаю! В смысле, заслушал до дыр в своё время. Только вот с хронологией у меня нелады — как бы не сболтнуть чего-нибудь ещё не свершившегося! Вроде все свои главные хиты они позже напишут, ближе к девяностым. Впрочем, Миша от меня никакого ответа и не ждал:

— Хотя — куда вам, откуда знать? Но дело стоящее, гарантирую! Они как раз новый альбом записали весной, «Невидимка» называется. Кто слушал — говорят, улёт полный! Только организаторы денег собирают, взнос рубль. Осилишь?

И вот тут я уловил какое-то напряжение в его голосе. Посмотрел внимательно… ничего такого вроде. Да и я ж из здания выходить не собираюсь? Неужели Дворниковского авторитета на университетской территории недостаточно, и приезжего школьника в общаге могут грубо кинуть? Была не была.

— Я б сходил. И рубль найдётся. Когда начало?

Ну и вот оно, момент истины: Серёгин только что пол ботинком не ковырнул!

— Слушай… а у тебя ещё рубля не будет? В долг, завтра стипу за лето должны дать, я верну! А то у нас пустые все, перехватить не у кого…

— И второй найдётся. Только… неужели братья-студни не поверят в долг благородному дону? — усмехнувшись, я катнул в Мишу шаром риторического вопроса.

— Спасибо! Я верну! — парень предсказуемо вычленил из моей фразы только главное для себя, но потом всё же опомнился: — Да это не наши организуют, а из ту́ры, я там не знаю никого.

— Ту́ры? Может, Туры́?

Есть у нас река такая, и вокруг неё куча всего одноимённого, только городов с «Турой» в названии два. Или больше даже.

— Не, — мотнул головой Миша. — Ту́ры. Это у нас Архитектурный институт так сокращают. А насчёт «в долг»… Они-то, может, и поверят, а вдруг нет? И что делать тогда — искать-то поздно будет! Но если они будут готовы подождать, то мне и не понадобится, я так, просто заранее договариваюсь…

— Да ладно, не проблема, — прервал я его торопливую скороговорку. — Когда идём? И куда?

* * *

В «ленку» (она же Ленинская комната официально) мы пришли едва ли не первыми: возле едва намеченной небольшим возвышением сцены толкались всего трое парней, внешне трудно отличимых от Миши Серёгина. Таких же невысоких, тощих и одетых… в Моссельпром. А вот на «сцене» священнодействовали персонажи совсем другого полёта: оба «архитектора» щеголяли электронными часами, джинсами, кроссовками и наполовину расстёгнутыми яркими рубахами, да и вообще выглядели… дорого. По нынешним временам, конечно. Рядом с ними вертелся кто-то местный, доверенный, но явно в статусе подсобника.

В зале негромко играла какая-то незатейливая забугорная попса, причём, явно из резервного источника: здоровенный бобинный магнитофон бездействовал (его-то, вместе с тумбой, «архитекторы» и кантовали), а на лениво дёргающем стрелками усилителе сверху примостился простецкого вида поюзанный кассетник. Колонки — обычные S-90, хотя… на эту комнату хватит, наверное.

Серёгин сразу же полез жадно разглядывать диковинную технику, а я, хмыкнув, оглядел заставленный разномастными стульями зал: куда бы мне сесть? Народу наверняка под завязку будет… И площадь тут квадратов 50, если не больше — значит, громкость придётся задирать, к бабке не ходи. Да и откуда там особенно эстетский звук у раннего Нау? Не «пинфлой» поди, труба пониже, дым пожиже. Решено: отсяду подальше, чтоб не затыкать уши весь концерт.

— А ты чего на зады залез? — недоумённо вопросил пробравшийся ко мне мой куратор. — Отсюда ж не видно будет ничего!

— А чего ты там смотреть собрался? — пожал плечами я. — Как бобины крутятся? Или за децибелами на усилке следить? А слышно тут должно быть не хуже.

Посопев недовольно носом, Миша не нашёл, что возразить, и сел рядом.

А народ-то идёт! Довольно скоро «ленка» почти заполнилась, и вдоль стенки назад протолкался студент с общей тетрадью в руке. Добравшись до нашего последнего ряда, он замер на минуту, шевеля губами, потом огласил вердикт:

— Последний ряд — одиннадцать человек! Деньги передавайте!

А успешный бизнес «архитекторы» придумали, однако! Я не считал, конечно, но как бы не сотку рублей они отсюда увезут! Ещё одна статья дохода — запись. Каким-то качеством никто не заморачивался, несколько разнокалиберных магнитофонов тупо стояли на сцене и записывать намеревались с микрофона. «Тряпку» в просторечии. Владельцы этих агрегатов рассчитывались с оргами отдельно, и вряд ли это им стоило дешевле рубля, дополнительно к плате за посещение. А вон народ ещё и со своими стульями подтягивается, наш проход у стены уже полностью заставлен… Теперь и не выбраться отсюда, если приспичит, жди до конца концерта! Ладно, понадеемся на лучшее.

«Прослушивание» меня впечатлило не особо — было очень мало похоже на то, что я