— На пару или на пару часов, — спросил я, стараясь звучать как можно солиднее.

— Какие мы грамотные, — расплылся в улыбке доцент. — Пару, просто пару. Девяносто минут которая. А может, и быстрее обойдётся! Ну вот такая у нас авария приключилась, понимаешь… И поручить тебя кому попало не могу, да и не хочу, прямо сказать — под рукой одни обалдуи.

— Ещё научат нехорошему… — будто бы продолжил его мысль я.

Дворников секунду промедлил, потом до него дошло и он захохотал.

— С тобой не соскучишься! Ну ладно, давай, мне правда надо бежать. Если зайдёт кто, как меня зовут — знаешь, отругивайся, никого не бойся, всех посылай…

— Нахрен, — опять закончил я.

В этот раз он смеяться и отвечать не стал, только махнул рукой и умёлся прочь. А я принялся разглядывать обстановку кабинета, досадуя, что не сообразил прихватить хоть книжонку какую. Немецкий в сумке наличествует, но на самом дне, что вполне адекватно описывает моё к нему отношение — век глаза бы его не видали… В лагере если совсем уж тоска будет — ещё ладно, а вот так на ходу зубрить не тянет совершенно. Сейчас в самую жилу было бы почитать со вкусом! Чтоб эти «деловые» меня после заседания своего оторваться-то ещё и упрашивали! Да и потом книжка пригодится наверняка, вот уверен. С другой стороны… Уж неужели на цельной кафедре в университете художки какой не найдётся? Да не может такого быть! Скорее поверю, что тут самиздат запрещённый где-нибудь приныкан…

Уговаривая себя в смысле «мне же сказали — располагайся!», я нырнул в ящик письменного стола. И мгновенно был вознаграждён — прошлогодняя «Роман-газета» с «Реквиемом» Пикуля! Я, конечно, его читал в «той» жизни, но, ясное дело, успел забыть примерно напрочь. Ну всё, мне теперь ничего не страшно. Можете даже не кормить.

* * *

Насчёт «не кормить» я погорячился, конечно: когда доцент вломился с радостным криком: «А вот и я! Пошли обедать скорее!» — я не промедлил ни секунды, поскольку живот к тому моменту бурчал уже почти беспрерывно. Однако, не забыл бросить взгляд под стол и уточнить:

— Вещи брать с собой, или тут полежат?

— Потом вернёмся, заберём, — легкомысленно махнул рукой Дворников.

Потом так потом. Но «Роман-газету» я предусмотрительно бросил на сумку, чтоб не забыть случайно. А? Что? Да, конечно-конечно, «не забыть попросить почитать».

В столовой я задержался возле меню, заранее пытаясь выбрать, но Алексей Петрович понял меня по-своему:

— Не смотри на цены, я плачу, просто бери, что по душе. А после у тебя талонов на месяц будет, за неделю при всём желании потратить не сумеешь.

— Да я просто посмотреть, чем кормят, — попытался оправдаться я.

— Смотри, — хохотнул доцент, — только имей в виду, мы и так припозднились, ещё чуть-чуть — и из еды только меню и останется!

Тут уж, понятно, тормозить я перестал и шустренько метнулся за старшим товарищем на раздачу. Он был прав: особенным выбором тут и не пахло. Видимо, основная толпа желающих уже схлынула, поскольку больше половины судков уныло зияли пустым нутром, а о том, что в них когда-то содержалось, можно было только гадать. Однако, первое народ тут, видимо, не очень жаловал: можно было выбрать из супа куриного или молочного с вермишелью — я, понятно, взял куриный. На второе мы оба безальтернативно получили по тарелке пюре с жареной печёнкой в белёсом соусе, я схватил ещё полстакана сметаны и подозрительно насыщенного цвета чай, а доцент — компот из сухофруктов.

— Пирожки бери обязательно, — посоветовал Дворников, цепляя сразу два с большого блюда, — они тут очень вкусные. Эти вот с капустой.

Меня долго упрашивать не пришлось, правда, я его выбор скорректировал в пользу максимального охвата ассортимента: взял попробовать всё, чем кормили! Все четыре разновидности, а с повидлом сразу три штуки. Не съем, так с собой заберу — именно на такой случай в кармане всегда «резервный» полиэтиленовый кулёк. Вряд ли тут и к ужину пирожки пекут, не в обычаях такое для советских столовых. А дальше раздача еды кончилась — кассой. Когда монументальная кассирша пробила мой поднос, доцент не дал мне дождаться ни итогового вердикта, ни даже промежуточного:

— Нам вместе посчитайте, пожалуйста, — попросил он тётку, а мне тут же выдал указание: — Гриша, ты пока стол незанятый поищи, лучше у окна где-нибудь.

Пришлось идти искать.

* * *

А я-то всё думал: чего это доцент так медленно компот пьёт, неужели он может быть таким уж вкусным? Даже почти собрался сходить взять себе, остановило только то, что мелких-то денег при себе нет. Но дело оказалось не в небесном вкусе напитка, просто Дворников, оказывается, выцеливал жертву.

— Серёгин! Миша, Серёгин! Подойди, дорогой, дело есть, — неожиданно выкрикнул он и призывно замахал рукой, небрежно брякнув на стол стакан с остатками чуть не обманувшего меня компота.

— Миша, ты всё помнишь? — задал он вопрос невысокому чернявому парню, когда тот подошёл ближе. «Помнишь»? Непонятненько, однако.

Зато студент всё понял прекрасно:

— Да, конечно, Алексей Петрович, что угодно!

— Угодно вот что: надо поселить молодого человека в вашу общагу. Ты же в «двойке»? — парень кивнул. — Ну вот. Там все уже в курсе, и комендант, и кастелянша, надо просто сопроводить по всем пунктам, чтоб наш гость не потерялся. До койки доведёшь! И вечером на ужин — ты же пойдёшь сам в столовую? Не будешь готовить? — Чернявый яростно замотал головой. — Вот и покажешь всё, объяснишь, что надо, чтоб спокойно у вас там несколько дней прожить. А завтра надо доставить Гришу — да, Гриша, Миша, знакомьтесь! — ко мне на кафедру к девяти, край — к 9:30, но не позже. Надеюсь, идея понятна. Считай себя своего рода куратором абитуриентов — на одни сутки. Или шефом подрастающей смены. Справишься? И в расчёте тогда.

— Не сомневайтесь, Алексей Петрович, всё будет тип-топ! — заверил старшего студент.

— Так, теперь с тобой, — Дворников повернулся ко мне. — Программа такая. На первый день придаю тебе человека, который тут всё и всех знает. Не стесняйся спрашивать! Я наслышан, что ты самостоятельней половины наших студентов, и много чего можешь… сотворить сам, но всё же надеюсь на твоё благоразумие, хорошо? Сегодня, к