из стороны в сторону, натягивая швартовы до звона, и с гулом прокачивал сквозь себя воздух — но все его глаза были закрыты. Гедимин подошёл ближе, щёлкнул по головному щитку — существо его не заметило. «Спит. И при этом куда-то летит. Лунатизм у животных?» — сармат, невесело хмыкнув, накинул на панцирь «трилобита» трос-щупальце и закрепил «страховку» на крыше. «Где Вепуат? Он видел, как зверя качает?»

Вепуат нашёлся на «северо-восточном» краю плато. Он уже установил арку «ворот ветра» и теперь, накрыв её защитным полем, развешивал последние связки металлических пластин. Гедимин машинально отметил, что даже пластины были самые простые — прямоугольные, примерно равной толщины, без следов орнамента. Вепуат встряхивал связки, прислушиваясь к звону. Звенело чуть по-разному.

— Да я уже всё, — сказал он, повернувшись к Гедимину, и смущённо ухмыльнулся. — Не стал тебя дёргать. Ты вон туда смотри! Видел?

На пологой «восточной» тропе растянулся живой холм. У его ближайшей оконечности метались белесые огни, стучал бубен, и подвывали трубы-раковины — толпа кочевников при свете пузырей, пропитанных церой, поднимала высокую костяную арку. Она состояла из двух меньших, сцепленных шипами — отростками не то костей, не то раковин, и была сплошь увешана гремящими и звенящими гирляндами. Что-то из них даже светилось; Гедимин по блеску опознал пару стеклянных безделушек.

— Нет, ты смотри, — прошептал Вепуат, восторженно ухмыляясь. — У них же арка была вдвое меньше. Они ур-соггановскую смародёрили. Со всеми звенелками. Вот уж трофей так трофей!

Гедимин только сощурился. Ветер над холмом усиливался, налетал на арки, лязгал подвесками, и сармату хотелось уйти в укрытие, пока их обрывки не понесло во все стороны.

— Другие племена не ставят арки, — пробормотал он, оглядываясь на «южный» обрыв. — Ни Джелеги, ни Улгехи.

Вепуат хмыкнул.

— Да им и не дали бы. Разве что в составе общей, хеллуговской.

Кто-то из Джагулов завыл. Все шарахнулись от арки, забиваясь в открытые «люки». Фонари гасли один за другим. Вепуат взглянул на небо, охнул и схватил Гедимина за руку.

— Уходим!

…Защитный купол уплотнили до непрозрачности. Теперь об урагане снаружи напоминала только редкая рябь на стенах да вой ветра в воздуховодах. Их изгибы ослабляли воздушный поток до сильного сквозняка, но камни по коридорам не летали, и смерчи, зарождаясь, взрывались где-то снаружи. Что-то с дребезжанием проволокло по камням в нескольких шагах от Гедимина. Он еле слышно хмыкнул. «Опять арку разодрали на куски. Кто там говорил, что у воздушных тварей короткая память?..»

В лабораторном отсеке за бывшим столом Вепуата двое филков разглядывали Джагульскую кирку. Рядом лежал лист с недоделанным чертежом её ударной части. Гедимин, тихо обойдя чертёжников, поднял кожух литейной станции и довольно хмыкнул. За ночь рэссена переплавилась, и готовые детали остыли. Гедимин вынул металлическое веретено из формы, взвесил на ладони, покачал, — рэссена была куда тяжелее кости, исходного материала, но обороты и рывки из стороны в сторону делала точно так же. Сармат поставил деталь на стол, подтолкнул, ускоряя качание и вращение, — шипы в едва заметных насечках замелькали всё быстрее. Гедимин на лету ткнул веретено ещё пару раз, — выступы размыло в тёмно-синее марево. Филки, обернувшись на гул и шипение, в голос выругались. Гедимин стряхнул деталь на пол, затёр когтем вмятину на столешнице и, собрав все отливки, двинулся к шлюзу. «Надо было ковать вручную,» — мелькнуло в голове. «Как придётся делать поселенцам. У них-то литейки не будет.» Отогнав назойливую мысль, Гедимин ускорил шаг. «Сначала проверю, будет ли работать. Если что — не такая тут сложная форма. Выкуют.»

…Гул и ритмичный металлический лязг прервался треском. Гедимин дёрнул рычаг, впился взглядом в веретёна, замедляющие вращение, — все их шипы были на месте. Костяную вилку, удерживающую на себе полтюка «асбестового» волокна, странно перекосило. Один из её зубцов надломился и повис в толще мотка. Гедимин отсоединил её, стряхнул волокно и со вздохом насадил на рэссеновую основу. Она весила больше, и её пришлось изготавливать отдельно, — и сармат всё-таки надеялся, что она не понадобится. «А ведь это был прочный образец,» — думал он, разглядывая сломанную кость. «И скорость-то возросла всего в восемь раз. Не выдержал…»

— Ого! — раздалось за спиной. Гедимин удержал руку, дёрнувшуюся к рычагу, и недовольно сощурился на Вепуата. Тот тихо подошёл со спины и теперь разглядывал растущие мотки и оседающую горку волокна, растащенную на нити.

— А тут уже, считай, фабрика, — криво ухмыльнулся он. — Филки увидят — порадуются. А то им твоя вчерашняя машина как-то не зашла.

Гедимин поморщился.

— Сбиваются с ритма, вот и не идёт. Та машина, может, дрянь. Но её они сделать могут. А эту — нет.

— А что так? — Вепуат присел на корточки, заглядывая под станину. — Вроде же ничего такого, чего там нет. Ну, всё из металла. Так из кости пока вырежешь — тоже все планеты переберёшь…

— Рэссена, — буркнул Гедимин, перекрывая клапаны — моток волокна уже почти истаял, пора было идти за новым тюком. — Чтобы плавить нормально рэссену, надо строить печь. Хотя бы по сэтскому образцу. А тут уже негде.

Вепуат мигнул.

— А наши? — он кивнул на ближайшую печь. — Ты же хотел переделать? Даже спецрукавицы сшили…

Гедимин махнул рукой.

— Покалечатся. Хоть в десяти рукавицах. Три тысячи градусов — это три тысячи. Кто-нибудь сунется ближе, чем надо, — и всё.

— Погоди, — Вепуат придвинулся ближе. — Я ведь кое-что смыслю в рэссене. Три тысячи? Зачем⁈ Видел кузницы Джагулов? Думаешь, они там добиваются трёх тысяч? Они бы в своих отсеках живьём сварились.

— Джагулы… — Гедимин едва заметно поморщился. — Они, похоже, рэссену не льют. Литьё у них всё откуда-то. Может, от Сэта. Или Кьюссов. Греют руду до оттока шлаков, чуть размягчают и лупят молотом. Силы им хватает. Ты посмотри на их наконечники…

— Ага, угу, — закивал Вепуат. — И я о том же. Спустить шлак, чуть размягчить, молот в руки — и пусть лупят. Пока осваивают ковку, ты сто домен им построишь. Джагульский металл — так я это называю. У Джагулов получается — и филки справятся. У них выносливость даже повыше. Наковальня эта твоя… она выдержит?

Гедимин перевёл взгляд на кое-как обработанный кусок тектонового валуна.

— У Джагулов наковальни из чего?

Вепуат открыл было рот — и с размаху ударил себя по шлему. Броня загудела.

— Череп