Дверь мягко затворилась.

Джозеф откинулся на кровать и уставился в потолок. Он предпринял огромное усилие, чтобы не закрыть лицо ладонями и не захныкать.

* * *

Слухи в деревне распространялись очень быстро.

К тому времени, как Айвен успел довести Марису до Петровой таверны, в трёх дворах уже знали, что советник ведёт настрадавшуюся девчонку обратно к барону.

Пока слухи набирали оборот, люди обсуждали такие подробности, о которых не подозревал даже сам советник.

У колодца бабы излагали дело так: серый человек взял Марису под белы рученьки и повёл к барону на очную ставку, а она упиралась и плакала. У кузни версия была бодрее: девку ведут в канцелярию в железных кандалах и увезут в столицу, где таких сажают в башню. Глафира, поспевавшая за новостями быстрее всех, добавила к обеим версиям существенную деталь: девка-то, мол, ещё и в положении, оттого и увозят по-тихому.

Староста Сергей узнал обо всём этом на своём дворе от трёх женщин, говоривших одновременно.

В таверну он влетел через четверть часа. Красный, растерявший всю свою степенность. Он остановился на пороге, шаря глазами по залу.

Ему навстречу вышел Пётр:

— Вы изволите обедать?

— Да какой обедать? Племянница моя где?

Пётр побелел.

— Я не трогал.

— Да ясно и так. Где советник Айвен?

Вскоре староста оказался на пороге комнаты советника.

Разговор к тому времени уже закончился. Мариса сидела на стуле в углу и глядела перед собой. Никаких кандалов. Никакой стражи. Перед ней стояла кружка молока, к которой она не притронулась, а напротив, аккуратно раскладывая по столу исписанные листы, сидел советник.

— Дядя Сергей, — пискнула Мариса и захлопала глазами.

— Присаживайтесь, — Айвен указал на лавку, не оборачиваясь. — Вы вовремя.

Староста хотел было обрушиться с расспросами на советника, но молча подчинился и тяжело сел, куда было указано.

Советник заговорил первым.

— Мы с вашей племянницей побеседовали обстоятельно, — Айвен ровно постучал стопкой листов по столу, выравнивая края. — Всё, что нужно, я записал. С её слов записано верно, она подтвердила, а я не давил. Больше вопросов к девочке у меня нет и не будет.

— Ну и слава Солнцу, — выдохнул Сергей.

— А теперь о деле, — советник поднял глаза. — Марису из этой деревни надо увезти на ближайшее время, и лучше подольше. Куда угодно, лишь бы подальше от границы с землями Джозефа.

Староста моргнул:

— Но почему же?

— Чтобы она не болтала лишнего, — просто сказал Айвен. — И чтобы никто больше не мог с ней поговорить, чтобы изменить показания. А вот если девочка останется здесь, к ней придут, а потом появятся новые показания. Тогда и моим записям веры не будет.

Он аккуратно сложил бумаги стопкой.

— Свидетель нам больше не пригодится. И я предпочитаю, чтобы Мариса молчала и была в безопасном месте.

Сергей потёр лицо ладонями, затем сказал строго, глядя на племянницу:

— Да её и правда увозить надо. Правильно вы говорите, ваша милость, всё правильно. Она ведь болтушка, каких свет не видывал! Ей слово скажи, а она к вечеру всей деревне перескажет, да ещё и приукрасит. И толки по деревне пойдут на каждом шагу, у колодца, на выгоне, в кузне… — Он понизил голос и покосился на племянницу. — А это же позор для меня. Я староста! Люди на меня смотрят! А что скажут? Что староста не углядел, что племянница у него порченая?..

Мариса вздрогнула, будто её ударили.

— Есть у меня родня в Заречье, — быстро продолжил Сергей. — Сестра троюродная, баба хозяйственная. Деревня там глухая, глуше нашей, до них никакие слухи и за год не доползут. Вот туда и отправлю. Пускай там и живёт теперь. Поработает по хозяйству, поостынет, а там, глядишь, и замуж выдадим за кого-нибудь местного.

— Дядюшка! — Мариса вскинулась. — Не надо! Не отправляй меня! Я никому ни словечка, вот честное слово, я и так молчу, я…

Она тихо заплакала, размазывая слёзы кулаком.

— Помолчи, — не глядя на неё отрезал Сергей. — Взрослые говорят.

Айвен посмотрел на девочку. Потом на старосту. Потом развёл руками.

— Ну что поделать, — сказал он. — Это ваше решение. Вы её родня, я на такое повлиять никак не могу.

Он поднялся и аккуратно положил бумаги перед собой.

— Одно условие, — голос его прозвучал буднично. — Проследите, чтобы она никуда сбежала, и действительно отправилась из деревни. И лучше немедленно. И чтобы не пострадала. Ни до отъезда, ни в дороге. Если с девочкой что-нибудь случится я приеду и буду спрашивать с вас лично.

— Да что вы, ваша милость! — Сергей всплеснул руками. — Родная кровь ведь!

— Вот и хорошо, что родная, — сказал Айвен, сверля старосту взглядом.

Мариса продолжала плакать, а староста говорил ей что-то про то, что так лучше для всех, и в голосе его уже звучало то бодрое облегчение, с каким человек объясняет самому себе, что поступил правильно.

— Вы можете быть свободны, — спокойно произнёс Айвен.

Глава 11

Разговор по душам

В зале Николаевой таверны было по обыкновению шумно и вкусно пахло. Правда, основной шум создавали ни на шутку разошедшиеся купцы и Владислав.

Айвен остановился у входа, привычно обвёл глазами помещение и оценил обстановку. Ничего необычного и потенциально опасного не было. Обычный вечерний зал: за рабочим столом возится хозяин, у окна режется в кости бард и здоровяк с перевязанной головой, в углу четверо бойцов охраны Георгия потягивают взвар, а за большим столом ведётся активная беседа.

Купцы говорили все разом. Георгий по обыкновению чертил пальцем на столешнице, брат князя Владислав что-то писал в книжице, а Володимир, увидев советника, обрадовался ему, как родному.

— А, вот и ты! — купец встал на встречу советнику. — Садись, послушай. У нас тут, знаешь ли, переворот готовится.

— Интересно. Какого рода? — оживился Айвен.

— Владислав за дела решил взяться, — Володимир понизил голос и кивнул в сторону толстяка. — Ты пойми: я его третий год знаю, и все три года он от любой работы бегает, будто чёрт от ладана. Ему брат… — купец осёкся и заменил конец фразы, — ему предлагали, скажем так, серьёзные вещи. Он отшучивался и уезжал. А сегодня сидит и планирует. Готов даже на этих землях стать наместником князя, и представителем