— Мальчишка? — переспросил Айвен.

— Мальчишка. И двоих положил. Двоих полноценных охотников, а один из них, между прочим, третьего ранга был. Змей его звали. Матёрый зверюга, я его сам побаивался.

Айвен медленно поставил кружку.

Двое взрослых практиков, причём один третьего ранга, полегли от безрангового подростка, который до этого мёл полы.

— Он сам-то как объяснял? — спросил советник тем же ленивым тоном.

— Да он говорил, что со спины, мол, подкрался, что случайность, что повезло, — Сыч махнул рукой. — Мы и не поверили сперва. Решили, выдумывает парень. Только правда-то остаётся правдой: убил.

Айвен кивнул.

«Приуменьшает достижения. Причём систематически. Мальчишка, но не бахвалится о достижениях на каждом углу. Вдвойне подозрительно».

— Да и в других делах, когда на нашу деревню вал охотников пошёл, не сдался и не отступил, еще и раненых лечил, — Сыч разгорячился окончательно. — И дух такой показал, какого, честно скажу, за многими воинами при рангах не водилось. Не каждый мужик такое покажет. Я в ополчении видал, как здоровые мужики оружие бросали перед боем, а тут пацан такое выдаёт.

— А раньше, говоришь, не водилось? — Айвен подался чуть вперёд, и голос его стал совсем вкрадчивым.

— Совсем. Я ж говорю — пришибленный был. Может, случая не попадалось, а тут, как начались проблемы, парень себя и показал.

— А как давно он начал себя проявлять?

Сыч почесал в бороде.

— Да с того момента, как с таверной у нас беда случилась. Виктор тогда на охоту ушёл, и некому было заступиться. Вот Макс и показал себя. А потом Мария с раной слегла, и дом сгорел. Казалось, всё, конец, но Макс за таверну как взялся… С той поры и пошло. Готовить начал, командовать начал, травки эти свои добавлять…

— Ага, — тихо сказал Айвен. — Травки.

Он отпил из кружки, дав паузе повисеть, и сменил направление разговора.

— А что там про него поговаривали? Я ведь в Дубовом Яру был на днях. Наслушался всякого. Будто он ведьмовством балуется? Травы, мол, добавляет не совсем нормальные?

Сыч разом помрачнел и махнул рукой так, что чуть не своротил кружку.

— Да это всё россказни бабские! Мария болтала, не иначе, она мастерица на такое. Да и Варвара, когда завидовать начнёт, такое повыдумывать может, диву даёшься. Я за парнем ничего подобного не припомню, а я его давненько знаю. Не было у нас в краях никаких одержимых сроду. Разве что ведьма…

Он осёкся и замолчал.

— Ведьма? — повторил Айвен. — Расскажи.

— Да чего рассказывать, — нехотя проговорил Сыч. — В Заречье жила. Жена Фёдора, пусть небесный путь его будет прозрачным. По несправедливости всё вышло, ваша милость, я вам как на духу. Красивая баба была и добрая, мухи не обидела. Мужа схоронила, горевала сильно, вот кто-то и донёс, из зависти вестимо. Приехал инквизитор, поглядел, да и решил по-своему.

— И что с ней стало?

— Так сожгли её, — Сыч отвёл глаза. — Давно уже. Мамку Максову.

В зале смеялись, звенела посуда, повеселевший Ратибор пробовал струну.

Айвен сидел неподвижно, а в голове у него окончательно складывалась картина.

Как интересно складывается судьба. И хорошо, что он Калагана отправил отсюда подальше. Кто знает, чем бы эта история закончилась.

— Слушай, — сказал он вслух. — Ты ведь с ним из одной деревни. Скажи мне по-простому, без чинов: а тебе самому ничего в этом странным не показалось?

— Но ведёт он себя, конечно… — Сыч понизил голос, точно собирался сказать неприличное. — Как очень умудрённый взрослый. Вот это удивительно, ваша милость. Макс прям мужчина. Разговаривает так, что иной старик замолкает. Соображает быстрее нас всех. Людей насквозь видит, — Он усмехнулся в бороду. — Мы с Хорем как-то посмеялись: будто мужик сорокалетний в его теле поселился.

Айвен отметил и этот странный факт.

Значит, две недели. Человек за две недели заговорил другими словами. Начал применять рецепты, которых знать неоткуда. Проявил характер, которого раньше и в помине не было. Убил практика третьего ранга. Победил броненоса. И всё это неожиданно, на ровном месте, без наставника, без обучения, без единого предвестия.

Сыч почесал затылок, будто прикидывая, что еще рассказать про Макса.

— Я как думаю, это в нём отцовская кровь проснулась. — заключил Сыч. — Это его корни дают о себе знать? Фёдор тоже был воин, каких поискать. Кровь, она всегда своё берёт, ваша милость. Иной раз поздно, но берёт.

— Кровь, — согласился Айвен. — Может, и кровь.

Он допил взвар.

— Впечатлён. Честное слово, впечатлён.

Сыч расцвёл. Он был доволен собой, вечером и особенно тем, что важный человек из столицы так внимательно слушал про его деревню и Макса.

— А хотите, я вам ещё Виктора приведу? — предложил он, сияя. — Вон он сидит. Виктор его вообще с малолетства знает, он вам такого расскажет!

— Приведи, — сказал Айвен. — Только не сейчас. Завтра.

* * *

Я вдруг явственно ощутил чужой взгляд на своей спине.

Ощущение было такое, будто между лопаток положили холодную монету. Я как раз выкладывал на противень последнюю партию котлет, обернулся и обнаружил, что советник Айвен сидит неподалёку и пристально смотрит на меня.

Не знаю, сколько он там сидел, слишком уж увлёкся работой.

— Так ты, значит, тот самый Макс, — сказал он. — Который жил в Дубовом Яру.

— Он самый, — я спокойно вытер руки о полотенце, хотя по спине и пробежал холодок, да сердце решило постучать чуть громче.

— Наслышан о тебе, — Айвен подошёл и неспешно оглядел мою кухню. — Много и в разных местах. Говорят, ты чёрной магией увлекаешься.

Ну вот. Приехали.

— Готовлю всего лишь, — сказал я.

— Могу я осмотреться? — он повернулся ко мне. — Покажи, как готовишь. Мне просто интересно.

«Просто интересно» в исполнении человека из Тайной канцелярии звучало очень уж волнительно. Но отказать я не мог, да и, если честно, скрывать мне было нечего. Разве что панду, кулинарную систему и тот факт, что я тут не совсем родной. Мелочи, в общем.

— Смотрите, — я развёл руками. — Кухня перед вами.

И он с нескрываемым любопытством принялся осматриваться.

Смотрел, надо сказать, обстоятельно. Обошёл по кругу, ничего не трогая руками, но заглядывая всюду. Присел у