посыплются свадьбы, начнется всплеск – одно веселье будет!

– Торговцы тканями и лавки с приданым уже вовсю к посетителям готовятся.

– Да, теперь-то заживем. Ай, хорошо-то как!

Но тут один из торговцев заговорил вдруг с тревогой:

– А если и этот отбор вдруг сорвется – что тогда?

– Что-что… Да восстания по всей стране начнутся!

– Верно… И эти… как их там… «Мосольдан» тоже не станет сидеть сложа руки. Говорят, там одни мужчины, у которых из-за запрета жизни нет…

В стороне от остальных стояла Хэён. Губы ее дрожали, все мысли сейчас были только о Соран. Как говорит народ, переносить церемонию дальше нельзя. Отбор должен завершиться. Но как же Соран? Неужели с нее не снимут ложное обвинение?

А тем временем…

Соран, запертая в темнице, не находила себе места от тревоги. Король Ли Хон сказал, что зайдет к Синвону – и уже несколько дней от него не было ни слуху ни духу. Что же случилось, почему Синвон так быстро отпустил госпожу Со? Что происходит?

– Эх…

Последнее время она почти не спала. Стоило только задремать – и перед глазами вставала одна и та же сцена: как ее отец, господин Е Хёнхо, смотрит ей в лицо и говорит: «Это не моя дочь». Соран просыпалась в холодном поту и гнала сон прочь.

Темница – пугающее место. Сколько ни сиди, привыкнуть к этому месту невозможно.

Тут к ней пришел главный евнух.

– Соран, я принес тебе теплое одеяло и немного горячего супа. Ты, наверное, совсем измоталась. Ох, до чего же холодно…

От его слов у Соран защипало в глазах.

– Я… я в порядке…

Губы ее от холода едва двигались.

– А Его Величество?.. Где он?

– В последнее время он все чаще инкогнито уходит из дворца.

– Почему?.. Что-то случилось?

Грудь наполнилась тревогой – глухой, тяжелой. Но евнух только покачал головой:

– И сам толком не знаю. Уходит без объяснений – и я тоже места себе не нахожу.

– Лицо у вас… совсем осунулось.

Глаза потемнели, щеки ввалились, кожа потускнела. Вид у евнуха был изможденный, совсем не тот, что прежде.

– В последнее время тревог хоть отбавляй, – с горечью признался он.

Соран догадалась почему.

– Из-за придворной дамы Чхве, верно?

Все, кто получил нефритовые заколки, дали одинаковые показания, посему на придворную даму Чхве выдали ордер на арест. И Соран, и главный евнух прекрасно знали, что все это ложь. Они оба хотели, чтобы госпожа Чхве вернулась, очистила свое имя и помогла восстановить правду. Но в то же время… надеялись, что она не окажется втянутой в это дело.

– Я ведь обещал… что выберусь за пределы дворца и первым делом разыщу ее. Но не сдержал слова, – сказал главный евнух глухо. Все это время ни одной весточки от нее. Его сердце выгорело дочерна. – Я тут тебе жалуюсь… а у тебя своих бед полно.

– Все в порядке, правда…

– Ну… я пойду. Если будет совсем невмоготу – зови, не молчи.

Соран кивнула.

– Если с Его Величеством что-то случится… прошу, пошлите мне хотя бы девочку-служанку с весточкой.

– Не дело посылать ребенка в такое место. Не волнуйся – если будет нужно, я сам приду и расскажу.

Он провел ладонью по прутьям, будто стараясь ее успокоить.

– Не тревожься. Его Величество… волнуется о тебе не меньше, чем ты о нем.

– Правда?..

В темной ночи цокот копыт гулко раздавался по пустынным улицам. Хон мчался во весь опор, думая только о Соран.

Он чувствовал себя безгранично виноватым. Когда-то именно Соран помогла ему в бессонные ночи, и он, в свою очередь, поклялся быть для нее опорой. И вот… она заперта в темнице, а он дни напролет пропадает где-то снаружи.

«Этой ночью мы обязаны их взять!»

Дело было решающим: арест давал им возможность раскрыть, кто стоит за похищениями, и лишить министра права вмешиваться в отбор. Нити множества интриг сходились именно в этом деле.

Наконец он подъехал к нужному дому – дому Хваюн.

– Ваше Величество… Какая честь для нашего дома.

С почтительным поклоном его встретил Сон Квансок, отец Хваюн, – широкоплечий мужчина, когда-то участвовавший в состязаниях по борьбе.

– Все готово?

– Так точно, Ваше Величество, – ответил Синвон, сверявший маршруты вместе с королевской стражей.

Он уже несколько дней вел скрытое наблюдение – каждый вечер они ждали, когда появятся похитители. Все было готово. На лице Синвона читалась решимость: в этот раз они злодеев не упустят.

– Сударыня, вы уверены, что справитесь? – спросил он у Хваюн, стоявшей рядом в нежно-розовом ханбоке.

– Да. Говорят, даже если попасть в пасть тигру, можно выжить, если не терять голову. Я готова.

Голос ее звучал твердо.

– Но это может быть опасно. Один раз вы уже едва не пострадали.

– Если мы смогли отбиться однажды, сможем и во второй раз.

Синвон какое-то время смотрел на нее. Спокойная, сдержанная, но волевая. Если все пройдет как задумано, если удастся доказать вину Чо Сонгюна и снять Хёнхи с отбора, то именно эта девушка может стать новой королевой.

Хваюн стояла прямо, внешне скромная, но поразительно стойкая.

А рядом с ней – король Ли Хон в простой одежде ученого.

«Вместе они выглядят весьма достойно. Хорошо бы этой девушке стать королевой», – подумал Синвон и велел стражникам занять позиции.

– Есть!

По его команде королевские стражники стремительно рассыпались по местам.

Король Ли Хон расположился у сарая с видом на покои Хваюн – отсюда он собирался следить за действиями похитителей. В комнате зажглась крошечная масляная лампа. После этого началось долгое, напряженное ожидание.

Время перевалило за полночь. В самую глухую пору, когда разум затуманивается от усталости, а бдительность притупляется, тонкий серп луны, рассеявший по двору крупинки света, скрылся за черной тучей.

Воспользовавшись тем, что всех накрыла темнота, через стену перелезли шестеро мужчин.

Это были На Санчжу и его люди. Они приступали к последнему заданию.

Четверо окружили дом, а На Санчжу быстрым шагом вошел внутрь.

– Ммпф!

Первым делом – заткнуть рот: если закричит, все пропало.

На Санчжу грубо схватил Хваюн за волосы и, прежде чем она успела вскрикнуть, внимательно всмотрелся в лицо.

Высокий лоб, большие глаза без двойного века, пухлые губы – точно как на портрете. Да, сомнений не было – она самая.

Он проворно вставил кляп, туго связал ей руки и ноги и сунул в мешок.

– Уходим!

Мужчина, вошедший вместе с ним, взвалил мешок с Хваюн на плечо и шагнул во двор. Но едва он ступил за порог, как перед ними