столкнулась с лисой. Тощее, голодное животное с запавшими боками явно чем-то болело и переживало не лучшие времена.

Гари отреагировал мгновенно. Зверь вскочил, оскалился (я и не знал, что у барсуков такие зубы — длинные, жёлтые, похожие на маленькие кинжалы) и издал утробное рычание, которого я никогда раньше не слышал. Не фырканье не рык — нечто среднее между шипением и рёвом.

Лиса подскочила, как ужаленная, развернулась и умчалась в лес, даже не оглянувшись.

Гуля смотрела на Гари круглыми глазами.

— Он… он её прогнал. Он защитил меня!

— Себя защитил, — поправил я без особой уверенности в своих словах. — Это его территория. Он считает шерстокрылов своей добычей, а лиса для него конкурент.

— А мне всё равно. Он молодец! — сказала Гуля и протянула руку к барсуку.

Гари, опять же, не оскалился, не зарычал, он просто лизнул ладонь племянницы шершавым, тёплым языком и снова улёгся, довольно жмурясь.

Я покачал головой и вернулся к своим записям. Похоже, у Гули талант ладить с животными.

К концу первой недели совместного проживания Гари научился выполнять три команды, если командовала Гуля.

По команде «сидеть» он садился на задние лапы и ждал угощения. Если Гуля говорила «место» шёл к палатке и укладывался у входа. Команду «нельзя» Гари не любил (она звучала, когда барсук пытался залезть в корзину с припасами), но все же замирал.

Гуля была в восторге. Она специально готовила для него угощения — кусочки мяса, сыр, варёные яйца, — и Гари с удовольствием всё это поглощал.

— Дядь Китт, он почти как собака! Умный, послушный, верный. Можно я заберу его в Циншуй?

— Никаких зверей в Циншуй без одобрения родителей. Напиши им письмо, я отправлю его по шкатулке, а там посмотрим.

Но я и сам начинал верить, что этот зверь действительно становится домашним. Он мог уйти в любой момент — лес был в двух шагах, и еды в нем в сезон было куда больше, чем давала девчонка. Но он возвращался снова и снова. Я прикидывал, найдет ли он деревню, где мы живем.

А вскоре село посетили незнакомые мне практики.

Глава 11

Интерлюдия

Следующие дни для Гули выдались удивительно спокойными и заполненными. Дядя Китт почти всё время пропадал на поляне, возясь со сложными формациями, которые должны были защитить питомник от нового визита дракона. Они уходили рано утром, иногда даже до завтрака, только Гуля потом возвращалась в деревню и помогала тете Фаэлине или готовила корм для шерстокрылов, а дядя Китт неизменно возвращался к вечеру: уставший, с испачканными в земле и каменной пыли руками, но довольный.

Сегодня Гуля шла к дяде Хорту, чтобы отнести ему корзину с яблоками, которую тётя обнаружила утром у калитки.

— Должны быть какие-то границы, — вздохнула тетя. — Скажи, что мы очень благодарны, но яблок нам хватит. У нас уже и моченые в бочке, и компотов банок тридцать в погребе стоят, и варенья мы наварили столько, что… что хватит, в общем.

Рядом с Гулей деловито трусил Гари, на днях отыскавший деревню. Барсук заметно округлился на угощениях, которые девочка тайком таскала ему с кухни, и теперь напоминал толстый, переваливающийся с боку на бок полосатый мячик.

Деревня жила своей обычной, неторопливой жизнью. Где-то мычала корова, за забором переругивались куры, а от печных труб поднимались в небо прямые столбы дыма. Гуля шагала по главной улице, чувствуя себя местной жительницей. Она уже знала по именам почти всех соседей, знала, что у тётушки Марты противная коза, постоянно перепрыгивающая забор, а у дяди Хорта — лучшее яблочное вино в округе, самые большие яблоневые сады. И, пожалуй, проблемы с излишним дружелюбием.

Когда Гуля уже возвращалась от огорченного дяди Хорта, внимание привлекли трое незнакомцев. Они стояли у колодца, и их вид сразу показался девочке чужеродным в этой мирной деревенской картине.

Все трое были одеты в дорожные плащи — неброские и потрепанные. Пояса практиков оттягивали настоящие мечи в кожаных ножнах. Почему практиков? Так Гуля за свою жизнь в Циншуе повидала немало людей, идущих путем силы, чтобы с первого взгляда отличить их от обычных вооружённых путников. По висящим на шее артефактам, по уверенному и снисходительному взгляду, по манере держаться. Да и недавно появившаяся способность подтвердила выводы — Гуля на долю секунды прикрыла глаза, но по-прежнему уверенно чувствовала, где находится каждый из троицы.

Первый был самым большим. Широкие плечи, мощная шея, грубое отечное лицо с маленькими, глубоко посаженными глазами, что смотрели на мир с ленивым безразличием.

Второй выглядел полной противоположностью — юркий, худощавый, с нервными, быстрыми движениями. Его лицо, острое и какое-то лисье, хищное, постоянно кривилось в усмешке. Он то и дело оглядывался по сторонам, будто ожидал нападения.

Третий стоял чуть поодаль и с лёгкой улыбкой разглядывал улицу. Он выглядел старше остальных. У него было узкое, вытянутое лицо с аккуратной бородкой и спокойные, умные и понимающие глаза. Если бы не меч на поясе, его можно было бы принять за купца или наемного учителя.

Именно третий первым заметил Гулю. Вернее даже не девочку, а Гари, который, почуяв незнакомцев, почему-то настороженно ощетинился и издал низкое, утробное и нисколько не дружелюбное ворчание.

— Гля! — воскликнул худощавый, прищурившись. — Девчонка с барсуком. И не с простым, я погляжу.

Гуля замедлила шаг. Ей не понравился взгляд старшего — цепкий, оценивающий, как у покупателя на рынке, который прикидывает, нужна ли ему живая, еще трепыхающаяся рыба, которую продает торговец и сколько он готов за такой товар отдать.

Приближаться к троице сразу расхотелось, но и огибать их по широкой дуге девочка не слишком желала — это ведь будет невежливо и смешно.

— Интересно, — негромко произнёс старший. — Дикий барсук, а идёт, как привязанный. Это твой питомец, девочка?

— Мой, — коротко ответила Гуля.

Гари, словно понимая, что речь о нём, выгнул спину и зашипел, оскалив острые, жёлтые зубы. Обычно добродушный и ленивый, сейчас он выглядел настоящим лесным хищником.

— Не шипи, зверюга, — лениво бросил здоровяк, даже не взглянув на барсука.

Худощавый усмехнулся и сделал короткий, почти незаметный жест пальцами. Гуля и понять ничего не успела, как от его руки отделилась едва заметная волна воздуха, которая с глухим стуком ударила Гари в бок. Барсук взвизгнул, отлетел на шаг и, поджав хвост, мгновенно юркнул в кусты у дороги.

— Гари! — отчаянно вскрикнула Гуля,