убил кучу подготовленного народа голыми руками, так ещё и в виде призрака. Или как назвать того, кто делает что-то реальное во сне? И проснувшись, я был уверен — это было наяву. Чувствовал хруст позвонков, тяжесть тел, которые падают на бетон.

А теперь сомневался. Чем больше проходило времени, тем сильнее сомневался. Может, действительно просто приснилось? Может, мозг сыграл шутку и мы сейчас топаем не пойми куда?

— Не знаю, — сказал я. — Могу только предполагать.

— И?

— Если Олег жив, он будет уходить к центру, там, где домов погуще. Выберет что-то с обзором, отдельно стоящее.

Дядя Саша кивнул, ничего больше не спрашивая. Я передал ему кружку, достал свою пачку сигарет, прикурил, затянулся, задумался о том, что ничего в последнее время не понимаю, ибо мозг мой не рассчитан на такие нагрузки. Я обычный, самый простой человек. В школе математику не с первого раза писал. Русский вообще не давался — эти разборы предложений, падежи, спряжения. Да и сейчас, оно понятно, своих выручать идём, но ведь не только?

Действуя на грани здравого смысла и интуиции, я знал одно: здесь, в этом «походе», должно решиться что-то большее. Что-то, чего я пока не знаю. Но без чего нельзя обойтись. Что это? Где это? — Я не знал. Не было даже предположений.

Забрать Олега и тех, кто выжил? Да, это важно. Ради этого мы пришли. Но ведь не только. Я чувствовал — есть ещё что-то. Какая-то нить, которую нужно ухватить. Какой-то узел, который нужно развязать.

Я никогда не верил в судьбу. Не верил в предначертанное, в то, что кто-то наверху решает за нас.

Но сейчас я верил в одно: надо идти. Надо делать. Не думая, не просчитывая. Просто делать. Потому что если я остановлюсь, если начну сомневаться — всё рухнет.

Как в той притче, где мудреца спросили: «Как ты узнаёшь, куда идти?» Он ответил: «Я делаю шаг и смотрю, куда он меня приведёт».

Вот и я делал шаг. А куда он приведёт — увидим.

Дядя Саша докурил, затушил окурок о стену.

— Спать давай, — сказал он. — Завтра рано вставать.

Я кивнул, с завистью глядя, как он устроился на своей половине, закутавшись поплотнее в тулуп.

Надо было тоже что-то посерьёзнее надеть. Куртка так-то тёплая, но спать комфортней было бы в чём-то посерьёзнее. Жалея о своей непредусмотрительности, я положил под голову вещмешок, поставил автомат у стены, так, чтобы можно быстро взять, выключил фонарь и едва закрыв глаза, уснул.

Глава 11

Проснулся от холода. О том, что наступило утро, я узнал от дяди Саши — он уже копошился с таблетками сухого спирта и негромко матерился.

— Вставай, — сказал он. — Пора.

Я поднялся, пошевелил плечами, присел пару раз. Убедившись, что за ночь ничего не отмерзло и не отвалилось, вышел в «уборную» — тёмный угол коридора.

Вернулся, помог дяде Саше с подогревом завтрака. Достал сухари, банку с тушёнкой, кашу. Воды хватало — я проверил флягу, полная. На крайний случай можно натопить снега.

Дождались, когда консервы зашкварчат, сняли с огня. Добавили ещё одну таблетку, поставили кружку с водой, и принялись за еду. Пока ели, дважды вскипятили воду — чтобы не только хлебнуть кофе сейчас, но и залить немного кипятка в термос. На улице холодно, горячее питьё очень помогает.

Позавтракав и собравшись, вышли из подвала.

Солнце уже поднялось, но по сравнению со вчерашним днём заметно посвежело. Точнее — похолодало. Мороз щипал щёки, дыхание вылетало густым паром, снег под ногами скрипел громче, чем вчера. Воздух казался плотным, колючим.

Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, двинулись дальше. Так же держались стен, обходили открытые места. Шли долго — больше часа, наверное. Двигались на северо-запад, туда, где за домами угадывалась знакомая высотка. По пути миновали несколько кварталов: разбитые девятиэтажки, сгоревший универсам с обрушенной вывеской, длинную стену цеха с выбитыми окнами. В одном дворе нашли остов грузовика со сплющенной кабиной, на снегу валялись деревянные ящики, в основном разбитые.

Первый патруль заметили у перекрёстка. Трое в камуфляже, с автоматами. Я замер за углом, поднял руку. Дядя Саша прижался к стене. Ждали. Патруль ушёл в другую сторону, скрылся за домами.

— Давай, — шепнул я.

Перебежали через дорогу, нырнули в арку.

Второй патруль, даже скорее пост, увидели издалека — два бронетранспортёра на перекрёстке, солдаты вокруг. Обогнули кварталом, через дворы. В одном месте пришлось лежать в сугробе, пока мимо не прошёл МРАП с пулемётом на крыше.

К девятиэтажке вышли примерно через час. Я узнал её сразу — панельная, серая, с изломанной крышей. Двор пуст, окна черны, тишина.

Подошли к подъезду. Следов не было — ночью нападал снег, и даже если они когда-то и были, теперь всё замело.

Пошли наверх. Лестница знакомая — ступени, пролёты, площадки. На пятом этаже — тёмное пятно на стене. Всё как во сне.

На девятом дверь сорвана с петель. Я вошёл первым. В квартире пусто. Ни Олега, ни трупов, ни хоть чего-то, что указывало бы на реальность моего сна. Только на полу тёмные разводы — если пофантазировать, их можно принять за следы волочения. И всё.

— Пусто, — сказал дядя Саша. Он стоял в дверях, осматривался.

Я подошёл к окну, но выглядывать не стал. Заглянул сбоку — видимость была так себе. Никого.

Закончив с квартирой, поднялись выше. Лестница кончилась, последний пролёт упирался в железную дверь. Её явно не так давно открывали — петли смазаны, засов не заржавел.

Сначала вышел я, потом дядя Саша. Мы дружно присели, чтобы не маячить.

Вокруг — дома, улицы, заводские трубы, пустыри. Я достал бинокль.

Слева, за кварталом, виднелась разрушенная больница. Дальше, за ней, угадывалась вторая база. Я насчитал не меньше десятка единиц техники: бронетранспортёры, грузовики, несколько легковых машин. А у самого края — два танка. Необычные, с низкими силуэтами, с башнями, сдвинутыми назад. Таких я раньше не видел.

Дядя Саша протянул руку.

— Дай сюда.

Я передал ему бинокль. Он прильнул к окулярам, долго смотрел. Потом опустил, потер глаза.

— Серьезно… — пробормотал он.

Я кивнул и забрал у дяди Саши бинокль, спрятал за пазуху.

— Что думаешь? — спросил он.

Я посмотрел на базу. На танки, на бронетранспортеры, на солдат, которые копошились между машинами. Потом перевел взгляд на окрестные дома.

— Олег не ушёл далеко, — сказал я. — Он