– занервничал рядышком Клим, мы как раз шли к машине. Дождь так и не прекратился, но видоизменился на мокрую пыль, от которой даже зонт не помогал.

– Это воет моя будущая премия, – как я и подозревала, начальник навесил лепреконов на мою несчастную шейку. И даже Иствуда приплёл.

Ковбой держал надо мной зонт, и я чувствовала небольшую гордость за своего подопечного.

Мне, конечно же, понравилось, как он построил лепреконов. Но в поведении Иствуд было столько авторитетного, надменного, диктаторского, пафосного и… драконьего? Очень мне Клим в тот момент Дизверко напомнил.

И властный тон, и поза, даже обороты речи, а сияющие глаза вообще выглядели нечеловеческими. Слишком яркие и серые.

А когда Иствуд допрашивать коротышек принялся, я растерялась. Почему лепреконы слушаются и подчиняются ему? Он же без двух минут реалист! Он же ни на миллиметр в них не поверит! А как вышел, как себя поставил! Позёр и выпендрёжник! Я-то заметила, как у него губа нижняя дрожала, да как руки тёр, чуть кожу всю себе не соскрёб!

– Завтра в 09:00 на рабочем месте, – строго посмотрела на Клима прежде, чем сесть в машину.

Тот передал мне зонт и спрятал ладони в карманы пальто. Спросил будто бы небрежно:

– А с чего ты взяла, что я приду?

– Тебе интересно.

– На самом деле я в шоке. Уж не знаю, чего вы в чай добавляете, но штырит от этого получше, чем от общей анестезии.

Вот же ж непробиваемый! Мог бы и согласиться! Хоть разочек повести себя как нормальный видящий! А не как… мент на допросе. Ужасная привычка. А как он роется в чужих вещах постоянно! Это же просто диагноз!

– Всё, что ты видел – правда. И ты сам это знаешь. Иначе почему такой бледный?

– Сахара в крови мало.

– При взаимодействии с духами самое важное: знать, что живое сильнее эфемерного. Этого в тебе очень много, поэтому ты так хорошо поладил с лепреконами. Основной курс по первичным контактам я тебе утром на почту скину, – я ещё раз помахала рукой, а он всё не уходит. Стоял, сканировал меня серыми глазами.

– Холодно. Я пиджак забыл в офисе. Подвезёшь? – прозвучало почти умоляюще, но я сегодня слишком устала.

– Мне в другую сторону.

– Ты даже не спросила куда.

То есть он рассчитывал, что я его до дома прокачу?! Еле сдержалась, чтобы откровенно не послать, я ведь должна быть дружелюбной и располагающей. И процедила:

– И куда тебя подвезти?

– Спасибо, уже не надо. Как вспомню твои виражи на каблуках, сразу пельмени из желудка выплёскиваются. Недаром они с рыбой.

– Тогда до завтра.

– Пока, – мужчина развернулся и пошёл прочь.

Вот Клим! Да где же таких выращивают?! Надо срочно найти этот рассадник солдафонов и сжечь!

Я, конечно, не мисс мира, но мог бы и повежливее себя вести с девушкой. Да пусть катится и мокнет на все четыре стороны!

Нажала кнопку, собирая зонт, и подставила лицо дождю, смывая жар и возмущение. Сначала стало легче, а потом вспомнила, что у меня глаза накрашены, и скоренько плюхнулась на сидение своей машинки.

Спина Клима ещё немного помаячила размытым пятном и, рассекая ливень, скрылась за поворотом.

А ведь фраза про сахар была явным намёком. В другой ситуации я бы предложила угостить себя ужином и сладким, чтобы поднять нам обоим гемоглобин. И подкинуть Клима до метро мне ничего не стоило. А теперь он будет тащиться через мост, по Невскому проспекту, целых двадцать минут.

Не глобальный ужас, но не все любят питерскую погоду.

И чем дольше думала, тем больше себя стервой какой-то ощущала.

Это, видимо, хвалёное осеннее питерское обострение. Надо отвар ромашки попить да йогой заняться. Точно! Завтра на плаванье пораньше пойду! Надо выплеснуть отрицательные эмоции в хлорированные воды.

Наконец-то спокойно переобулась и поехала домой.

Водить на каблуках, действительно, неудобно.

***

На следующий день прилетела на работу как на крыльях. Утренняя тренировка подняла настроение, перепалка с Дмитрием – самооценку. Тренер звал на свидание, да я отнекивалась. Как ходить на встречи с другим мужчиной при живом-то напарнике?! Я вновь чувствовала себя желанной и прекрасной женщиной.

Самочувствие было великолепным, утро – чудесным, и всё – зашибись! Пока Клима не увидела. Опять за моим столом и с моими бумагами в руках.

Ну почему?! Он не знает, что это невоспитанно? Надо прокладок накидать под документы, чтоб не лез больше.

– У тебя за ночь присоски на руках выросли и теперь не могут отлипнуть от моего рабочего места?

Клим недоуменно вскинул на меня глаза.

– Это единственное нормальное объяснение, почему ты сидишь тут, а не за своим компьютером, – попыталась объяснить логический полёт своих мыслей. Действительно, как-то невнятно получилось. Надо было сначала поздороваться.

– Привет. Мне Тим сказал, что там ещё сеть не настроена. Вот ползает, – мужчина сложил руки на груди и откинулся на моём стуле.

Это плохая привычка, ковбой! Это мой стол, и только я могу на нём принимать такие вальяжные позы!

И, вообще, мог бы встать!

Мне вспомнился разговор с Феофаном накануне:

– И чего ж ты такая задумчивая? – вопросил Феофан, поставляя мне добавку голубцов со сметаной и следом свежевыпеченную шарлотку. Чёрные лапки переступили по столу. Прищурилась: Фео обрёл усы и кафтан.

– Да вот вопрос назрел: если видишь человека третий… нет, четвёртый раз в жизни и уже люто ненавидишь, да так что разговаривать с ним не можешь, это как называется?

– Любовь?

– Вот прям нет. Мне с ним работать надо, а мне его утопить хочется.

– Одно другому не мешает.

– Скажешь тоже!

– Ну не знаю, подеритесь!

Дельный, конечно, совет. Но он поставит под удар мои перспективы карьерного роста.

Домовой весь вечер меня успокаивал, а я не могла понять, почему превратилась в дёрганую неврастеничку с жаждой прибить новенького. Чувствовала угрозу? Боялась? Просто обиделась?

Громкий удар прервал мои измышления, из-под стола вылезла белая ладонь, и раздался голос программиста:

– Ещё сорок минут и я настрою интернет!

Я попыталась испепелить Клима взглядом. Но наглец загораться не пожелал. Ни загораться, ни испаряться, ни проваливаться сквозь землю.

Крайне несговорчивая личность. Сегодня в чёрном пиджаке и белой рубашке. С трудом подавила желание проверить: в кроссовках он или нет.

– Может, всё-таки дашь мне поработать? – спросила у ковбоя.

Клим