недалёк от правды. Но меня интересовало не поглощение, а доля в бизнесе.

А даже если мы со временем и подомнём «Эталон» под себя, то на честных условиях. Я не из тех предпринимателей, кто пожирает всякого слабее себя.

— Честно говоря, я всё ещё сомневаюсь, — признался Григорий Павлович, когда мы перешли к делу,.

— В чём именно?

— Во всём. В сделке, в партнёрстве. Зачем вам моя фабрика? — напрямую спросил он.

— Григорий Павлович, я скажу как есть. Мне нужно лабораторное оборудование, и много. Для моего производства, для клиник, для будущих проектов. Сейчас я закупаю его у сторонних поставщиков — а это зависимость. Недавно один недоброжелатель надавил на поставщиков, и нам пришлось срочно искать замену, нести убытки и всё прочее, — ответил я.

— И поэтому хотите иметь свою фабрику?

— Своё производство — это независимость. А ваша фабрика — лучший вариант. И я не хочу её присвоить, поскольку нет времени заниматься дополнительным бизнесом. Я лишь намерен инвестировать и получить долю взамен на стабильные поставки, — объяснил я.

Сомов потёр подбородок.

— Но сорок процентов… Это почти половина компании.

— Взамен вы получаете модернизацию. Новое оборудование, новые технологии и гарантированные заказы на годы вперёд. Вам больше не придётся искать клиентов — я буду вашим главным покупателем.

— А что с управлением? Вы будете лезть в мои дела?

— Нет. Вы остаётесь директором, принимаете все оперативные решения. Я — лишь инвестор. Меня интересует результат, а не процесс, — произнёс я.

Барон помолчал, обдумывая мои слова.

— Григорий Павлович, я понимаю ваши сомнения. Но подумайте: что будет с фабрикой через пять лет, если вы откажетесь? Оборудование стареет, конкуренты наступают на пятки. Без инвестиций вы просто не выживете.

— Это правда, — нехотя признал он.

— А с нами вы получите ресурсы для развития. И защиту. Я не предлагаю заключить союз, но даю слово чести — в случае каких-либо проблем мои люди всегда придут на помощь, — выдал я последний аргумент.

Сомов посмотрел мне в глаза через экран.

— Вы так молоды, граф. Но говорите как человек, который много чего повидал.

— Повидал достаточно, — кивнул я.

— Ладно. Я согласен. Сорок процентов в обмен на инвестиции и заказы. Когда подпишем документы?

— Мой представитель приедет к вам завтра же. Всё оформим официально.

— Хорошо. Тогда… рад, что мы договорились, ваше сиятельство.

— Взаимно, ваше благородие, — ответил я.

Закрыл ноутбук и улыбнулся.

Ещё один кирпичик в фундамент благополучия нашего рода. Своё производство оборудования, независимость от поставщиков, укрепление позиций в регионе. Белозёров может сколько угодно устраивать информационные войны — но реальные активы никуда не денутся.

А значит, мы с Белозёровым ещё повоюем…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк барона Ельцова

Арсений Андреевич смотрел на бумагу и не верил своим глазам. Официальный бланк прокуратуры, печать, подпись следователя. «Явиться для дачи показаний… в связи с продолжением расследования…»

Но Тимур Евгеньевич сказал, что всё улажено! Что чиновник из Минздрава обо всём договорился! Что проверки сворачивают!

Ельцов схватил телефон и уже почти набрал номер сюзерена, когда вспомнил, что Тимур Евгеньевич велел не обсуждать вопросы по телефону.

— Машину, быстро! — рявкнул он, вылетая из спальни.

Несмотря на пробки, он довольно быстро добрался до владений Белозёрова. Граф принял его в кабинете.

Тимур Евгеньевич сидел за столом, уставившись в одну точку. Лицо — мрачнее тучи. Перед ним лежал телефон, по которому он явно только что вёл неприятный разговор.

— Ваше сиятельство! Что происходит? Вы же говорили, что всё решено! — Ельцов влетел в кабинет, размахивая повесткой.

— Сядь, — буркнул Белозёров.

— Но…

— Сядь, я сказал! — рявкнул граф.

Ельцов плюхнулся в кресло, тяжело дыша.

— Полагаю, ты уже в курсе, что проверки продолжатся, — ровным тоном произнёс Белозёров.

— Да! Но почему⁈ Вы же…

— Чиновник из Минздрава обещал, что всё решит. Но на него надавили сверху. Кто-то очень влиятельный очень настойчиво попросил, чтобы дело довели до конца.

— Кто?

— Откуда я знаю⁈ Факт в том, что моих связей оказалось недостаточно! — Белозёров стукнул кулаком по столу.

Ельцов побледнел и попытался сглотнуть, но в горле так пересохло, будто он не пил целую вечность.

— Что же мне делать? — промямлил он.

— Держать язык за зубами, вот что, — Белозёров посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Прокурорам отвечай только на прямые вопросы. Ничего лишнего. И если вздумаешь потянуть меня за собой…

— Я бы никогда! — начал Ельцов.

— Знаю. На всякий случай, — процедил Тимур Евгеньевич.

Повисла тишина. Арсений сидел, сжимая в руках повестку, и чувствовал, как рушится его мир.

— Я же говорил… Надо было отстать от Сереброва. Зачем вы атаковали его сайты сейчас? Только привлекли внимание! Надо было дождаться, когда с проверками всё утихнет, — барон едва не плакал.

Белозёров медленно повернул голову.

— Что ты сказал?

— Атака на сайты Серебровых. Это же вы организовали?

— Нет. Что я, идиот — поднимать шум именно сейчас? Я планировал выждать, дать всему утихнуть. А потом уже… — граф вдруг резко замолчал.

Они с Ельцовым смотрели друг на друга и оба, похоже, приходили к одному и тому же умозаключению.

— Если не вы… тогда кто? — прошептал Арсений.

Тимур Евгеньевич не ответил.

Кто-то атаковал Серебровых, зная, что тот подумает на них. Кто-то, кто хочет, чтобы конфликт продолжался и усиливался.

— Нас стравливают, — медленно произнёс граф.

— Что?

— Кто-то специально вмешался в наш конфликт.

— Но кому это выгодно?

— Хороший вопрос. Очень хороший… — вздохнул Белозёров.

Швейцария, город Женева

Я снова провёл за тренировкой всю ночь.

На этот раз не стал отправляться в заброшенное здание и тренировался прямо в гостинице. После освоения нового навыка можно было не бояться, что Пустоты будет слишком много и она вырвется наружу.

Я раз за разом создавал формы из Пустоты. Нити, плоскости, тонкие лезвия. Удерживал их, манипулировал ими, растворял и создавал снова.

Упражняясь, я невольно вспоминал Николь де Мариньи. Её глаза, полные надежды. Её голос, когда она спросила: «Вы правда сможете мне помочь?»

Я закончил на рассвете. Принял душ, позавтракал и отправился во Дворец Наций.

Структура Дюваля работала превосходно — несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя довольно бодрым. Энергия восстанавливалась прямо на ходу, словно невидимый