class="p1">Он закатил глаза и обратился ко мне:

— Ев, может, за продуктами сгонять? Я что-то не помню, что оставалось в холодильнике до отъезда.

— Спасибо, что напомнил. Мне надо съездить в магазин. Я быстро.

— Я тебя отвезу, — сказал Эльдар. — Ребята присмотрели бы за Платоном, но после вчерашнего...

— А что было вчера? — спросил Соня.

— Ему кошмары сняться, — ответила я. Не хотелось об этом говорить, но и грубить Соне тоже не хотелось. Она была такая милая. — Сегодня он вроде ничего, но мало ли что...

— Я понимаю. Эльдар прав, мы были бы не против присмотреть за ним, но я понимаю, что ты хочешь, чтобы он был рядом. У моего брата тоже такое было...

— Да, я помню, — торжественно сказал Эльдар.

Я хотела спросить, о чем они говорят, но не стала лезть. Не хочу показаться навязчивой.

Оставив вопросы при себе, я посмотрела на часы и поняла, что надо поторапливаться, чтобы успеть в магазин и приготовить ужин.

— Позову Платона и буду ждать тебя у машины, — сказала я.

Эльдар кивнул, и я пошла отрывать Платона от мультфильма. Затащила его в туалет, потом помогла обуться.

Эльдар уже ждал, когда мы дошли до гаража. Платон схватил раскраску, которая лежала на сиденье, и начал рисовать.

Я тихо спросила:

— У Сони тоже было тяжелое детство?

Глава 26

Ева

Я жду, пока Эльдар ответит. Это не мое дело, но я все равно хочу знать.

Он вздохнул и медленно выдохнул, глядя на дорогу. Потом потянулся и взял меня за руку.

— Родители Сони умерли, когда ей было лет десять. Ее брат младше, и его тоже мучили кошмары, как и Платона.

Я быстро посмотрела в зеркало заднего вида на Платона, который увлеченно рисовал карандашами. И тихо спросила.

— А что с ними случилось? — спросила я.

— Их убили. Жизнь детей изменилась буквально за одну ночь.

— Какой ужас! Я даже не могу себе представить, каково им было, — ответила я.

— Они были очень дружными, и от этого было еще тяжелее. Я даже не помню, чтобы проводил время со своими родителями лет до семи. Все няни, да няни... В семье Сони все было иначе.

Я сомневаюсь, что Эльдар понимал, насколько грустно мне слушать про его детство.

Мои родители отвернулись от меня, когда я была уже взрослой, но у меня хотя бы были счастливые воспоминания о детстве.

— Ты тоже был близок с ними, — говорю я, понимая, что он дружит с Соней с детства.

— Да. Я больше торчал у них, чем у себя дома. И тоже тяжело переживал их смерть.

Я сжала его руку и сказала:

— Извини, Эльдар, я не подумала об этом.

Мне не нравилось, что я была причиной его мрачного взгляда.

— Ева, ты можешь спрашивать меня о чем угодно, — ответил он.

Его темные глаза, грустные и серьезные, на мгновение задержались на мне, а потом снова уставились на дорогу. Я чувствовала, что он говорит правду, и это меня успокаивало.

Я провела пальцем по его руке, но не смогла ничего сказать.

Во мне крутилось столько чувств из-за этого спокойного человека. Я слишком быстро и сильно влюблялась в мужчину, которого едва знала. Как бы я ни старалась остановиться, у меня не получалось.

— Есть вещи, которые я не могу тебе рассказать — это личное дело семьи Сони, но все, что могу — расскажу.

Мы остановились на светофоре. Я дернула Эльдара за руку, и он повернулся ко мне.

— Я тоже, — сказала я, желая сказать больше, чем просто правду. Я хочу сказать ему все. — Я знаю, что у тебя есть много причин не доверять мне. Ты меня всего неделю знаешь. Но я никогда не буду тебе врать. Обещаю.

Эльдар поцеловал меня в губы на секунду, прежде чем загорелся зеленый свет, и машина позади нас посигналила. Вот нетерпеливые!

Он посмотрел на меня и сказал:

— Я верю тебе, Ева.

Я хотела ему верить. В глубине души верила.

Эльдар проехал мимо магазина продуктов и въехал на стоянку единственной доставки роллов и суши. Это отвлекло меня от мыслей о честности и о том, как быстро я могу влюбиться в мужчину, с которым только что познакомилась.

— Зачем мы сюда приехали? Нам же не нужны роллы.

— Тебе не обязательно готовить, Ева. Они приперлись без приглашения! Еще бегай вокруг них.

— Ничего подобного. Я хочу приготовить ужин. Здесь ужасно готовят. Правда. Твои друзья прилетели сюда, чтобы помочь...

— Миша прилетел сюда, чтобы помочь. Остальные двое просто упали ему на хвост.

— Ты знаешь, о чем я. У нас с Денисом вообще гостей никогда не было. И он так часто отсутствовал. Я люблю готовить, ты знаешь, но я никогда не готовлю для других людей. Мой ужин будет намного лучше роллов с противным рисом и рыбой с душком.

Эльдар нежно поцеловал меня в губы.

— Ева, не надо меня уговаривать. Я люблю твою готовку. Просто не хотел нагружать тебя лишней работой.

Тут с заднего сиденья подал голос Платон:

— Дядя Эльдар, вы целовали мою маму?

Блин, что ответить? Платон никогда не видел, чтобы я целовала кого-то, даже его отца. Когда Платон появился, мы с Денисом уже не целовались.

Но Эльдар всегда знает, что сказать. Он улыбнулся и повернулся к Платону:

— Да, я поцеловал твою маму. Ты не против?

Платон задумался, глядя то на меня, то на Эльдара. Я уже думала, что умру от смущения, но сын сказал:

— Ну, нет, я не против...

Платон, конечно, не выглядел сильно обеспокоенным, но я-то знаю своего ребенка. Если бы ему что-то не нравилось, он сказал бы сразу.

Каждый раз, когда Рома подходил слишком близко, чтобы до меня дотронуться, даже по-дружески, Платон сразу замечал это и делал все, чтобы нас разнять.

Мы втроем быстро пробежались по продуктовому. Я схватила все, что нужно для пасты карбонара, а еще мы набрали пива и чипсов. Платон радостно хихикал, глядя, как в тележку сваливаются пакеты с вредной едой.

Ужин, как и ожидалось, был съеден быстро.

Мы все собрались за столом на кухне. Впервые в моей жизни все стулья были заняты. Моя карбонара стала хитом. Платон, как обычно, выбрал макароны, а бекон оставил. Миша быстро съел одну тарелку, пока мы смеялись и разговаривали. Он встал и вернулся со второй порцией. Соня толкнула его локтем.

— Хорошо, что у тебя такой хороший метаболизм. Иначе, с тем, как ты ешь, ты был бы похож на сумоиста.

Миша