Я сделал глубокий вдох и выдох.

— Может, с врачебной точки зрения это и нормальная ситуация, — сказал я. — Но надо думать головой. И не перегружать пациентов информацией. Тем более просто от скуки.

— А ты с чего вообще мне указываешь? — поинтересовался Илья. — На работе у нас с тобой одинаковые должности, ты мне не начальник. С чего мне вообще тебя слушаться?

Как же он раздражает!

— Потому что тебе проще послушаться меня, чем если эта жалоба дойдёт до руководства, — лучезарно улыбнулся я. — Я тебя просто предупреждаю, а если у руководства будет плохое настроение — то тебя ещё и накажут. Уяснил?

— Ну, допустим, — неохотно признал он. — Ладно, я тебя услышал.

Скучно ему было. Ёлки-иголки, ну вот что за человек! Он же постоянно всё делает от скуки. То портреты про продавца рыбы, то попытка подсунуть кекс с перцем. Совсем уже страх потерял.

Я вышел из его кабинета, вернулся к себе. Так, большой заход по узким специалистам закончился, а теперь пора на вызовы. Работу никто не отменял.

Лена мне уже переписала на листок все сегодняшние адреса, так что я сразу пошёл на улицу.

Сел в машину к Косте, и мы поехали к первому пациенту. Филинов Владимир Вениаминович, жалобы на температуру и насморк. Обычное ОРВИ, должен справиться быстро.

Мы подъехали к небольшому одноэтажному дому. Деревянный, скромный, но аккуратный. Я постучал в дверь.

Открыл мне молодой парень лет тридцати, в синей футболке и спортивных штанах. В глаза сразу бросился его нос. Не просто большой, а прямо орлиный, выдающийся вперёд.

— Здравствуйте, — кивнул он. — Вы доктор?

— Да, — кивнул я. — Александр Александрович.

— Проходите, — он пропустил в дом.

Внутри была одна комната, прихожая и кухня. В комнате довольно скромная обстановка, диван, стол, телевизор. На столе валялись использованные салфетки, градусник.

— Простите за беспорядок, я болею, — сообщил мне Владимир. — Вот и не убираюсь.

— Что вас беспокоит? — спросил я.

Филинов сел на диван и шмыгнул носом.

— Температура, — ответил он. — Третий день уже. Тридцать семь и восемь. Ломает всего. Голова кружится, аппетита нет. Насморк, понятное дело. Короче, простыл знатно.

Я позадавал некоторые вопросы, перешёл к осмотру. Температура была тридцать семь и семь. Давление сто двадцать на восемьдесят, пульс девяносто. Послушал лёгкие — чистые, хрипов нет.

Отлично, не пневмония. Горло красное, рыхлое, миндалины увеличены. Лимфоузлы на шее не увеличены. Ангины тоже нет.

— Типичная ОРВИ, — сказал я. — Вирусная инфекция. Назначу вам лечение, обильное питьё, жаропонижающие при температуре выше тридцати восьми, полоскание горла, постельный режим. Через пять-семь дней должно пройти. Ещё противовирусное сейчас выпишу, Ингавирин. По одной капсуле в день семь дней.

Филинов кивнул, облегчённо вздохнул.

— Спасибо, доктор, — сказал он. — А то я уже думал, что что-то серьёзное. Я вообще редко болею, вы знаете. Я же спортсмен. Ну, бывший. Раньше в сборной России по гимнастике выступал. Чемпион мира был. В две тысячи двенадцатом году.

Я писал в этот момент рецепт и слушал его вполуха. Но слова его меня удивили. Чемпион мира по гимнастике в две тысячи двенадцатом году? Не похож он на гимнаста. Ну ладно.

Так, Граммидин в горло, Ксилометазолин в нос, парацетамол при температуре. Не больше четырёх таблеток в сутки, он плохо влияет на печень. Полоскание горла фурацилином, промывание носа солевым раствором. Обильное тёплое питьё.

— Понятно, — вслух сказал я. — Тогда вам тем более нужно беречь себя. Иммунитет у спортсменов часто страдает из-за перегрузок.

— Да, — согласился Филинов. — Вот именно. Тем более я ещё работал спасателем МЧС. Пять лет. Спасал людей из завалов, из пожаров. Помню, в две тысячи пятнадцатом был пожар в детском доме. Я вынес оттуда двадцать детей. Двадцать! Один за другим. Огонь был страшный, дым, всё рушилось. Но я не остановился. Вынес всех. Мне потом медаль дали. От президента. Так что да, здоровье очень важно.

Двадцать детей из пожара? Это же физически невозможно. Даже спортсмену.

Да и выглядит он максимум на тридцать лет. Значит, одиннадцать лет назад ему было девятнадцать. И уже спасатель МЧС? Странно как-то.

Может, шутит так? Но мужчина выглядел серьёзным.

— А потом я работал в Кремле, — увлечённо продолжал Филинов. — Охранником президента. Личным. Мы с ним даже дружили. Он мне рассказывал про политику, про планы развития страны. Я ему советы давал. Он меня ценил. Говорил, что я умный, толковый. Хотел меня в министры назначить. Но я отказался. Не хотел заниматься политикой. Мне больше нравилось спасать людей.

Я внимательно наблюдал за ним. Глаза блестят, но не от лихорадки. От азарта. От удовольствия рассказывать. Речь быстрая, сбивчивая. Жесты активные.

Он сам верит в то, что говорит. Я проверил его своей праной, аккуратно. Физически только симптомы ОРВИ, интоксикация. Но она тут ни при чём.

— А ещё я знаком с Биллом Гейтсом, — шёпотом сказал Владимир Вениаминович. — Мы вместе бизнес делали. Он мне предлагал стать совладельцем Майкрософта. Но я отказался. У меня свои проекты были. Я создал приложение для телефонов, оно стало популярнее Инстаграма. Миллиард скачиваний за месяц. Заработал на этом пятьсот миллионов долларов. Но потом продал бизнес. Устал. Решил заняться благотворительностью.

Это похоже на синдром патологического вранья. Редкое расстройство, при котором человек постоянно неконтролируемо лжёт, придумывает фантастические истории о себе.

И это может быть симптомом множества психических заболеваний. Нехороший признак.

В прошлой жизни я с таким встречался. Такой синдром развился у одного солдата после войны. Связан он был с посттравматическим расстройством. Долго же мы его лечили алхимическими зельями! Прана тут была бессильна.

— Владимир Вениаминович, — осторожно сказал я, — а у вас раньше были какие-то проблемы с психическим здоровьем? Вы наблюдались у психиатра?

Филинов удивлённо посмотрел на меня.

— Нет, — покачал головой. — Зачем? Я совершенно здоров. Психически здоров. Говорю же вам, я спортсмен, спасатель, бизнесмен. У меня всё в порядке. Вы на что-то намекаете?

— Нет, стандартный вопрос, — торопливо ответил я. — Сейчас рекомендации вам допишу.

— Понятно, — кивнул он.

Я писал рецепт и думал о другом. Надо позвонить Карине Вячеславовне. Пациента надо осмотреть. Это может быть опасное состояние для него самого.

— Владимир Вениаминович, — осторожно сказал я. — Сейчас сюда приедет ещё один врач, она вас тоже осмотрит. Не волнуйтесь, так надо по протоколу. Вы же не против?

— Нет, — пожал он плечами. — Знаю, что к таким важным персонам, как я, всегда повышенное внимание. Я тогда немного приберусь пока что!

Хотя бы возражать не стал, важная персона. Я торопливо набрал номер Карины.

— Алло? — ответила она после второго гудка.

— Карина Вячеславовна, это Агапов, — сказал