воротах стоял Вепуат, загородив собой проём. Гедимин хотел было встать рядом, но разведчик и так справлялся — филки, едва увидев его, разворачивались обратно.

— Да нет, немного, — сказал он, смущённо ухмыльнувшись. — Вечером положим последнее.

Дасьен облегчённо вздохнул.

— Завтра, кстати, нормальный день, — сказал Вепуат, повернувшись к Гедимину. — День Камня. Съездим за «асбестом»?

Дасьен сдавленно булькнул и заглянул сармату за спину.

— Разложили? На выход, на выход! — он нетерпеливо поманил к себе филков, отходящих от выпаривателя. — Вепуат! Ты колпак уже поставишь, или пусть так булькает?

— То, что булькает, безвредно, — вяло отозвался Вепуат, накрывая решётки и ёмкость под ними защитным полем. Гедимин, достав из кармана катушку и «асбестовый» сердечник, вошёл в душевую. За спиной сердито зашипели — филки сунулись было в душевую, но комендант отогнал их.

— Тихо! Им надо прибраться. После того, как там напылили этой дрянью…

— Ничего, что для такой работы строят цеха? — громко спросил кто-то из пришедших мыться. Гедимин досадливо сощурился.

— Спокойно, — Вепуат положил руку ему на плечо. — Всем не наобъясняешься. Я эти лекции каждый день читал. Потом плюнул. А как ты думаешь — если облучатель тоже сюда перенести… Это всё ведь между печами не поместится. А будет ещё больше…

Гедимин фыркнул.

— Коменданта спроси. Нужен ему тут облучатель или нет. А вообще… Я думаю — воздух слишком влажный. Сэта ничего у гейзеров не сушат, выносят в сухую пещеру. Такова технология. Лучше не нарушать.

Вепуат пожал плечами.

— У Сэта, положим, нет облучателя… Но — может, ты и прав. Надо будет там повесить ещё решёток. Десять-двенадцать, для начала.

Гедимин занёс «магнитную» катушку над водостоком. Внутри булькнуло, потом в костяную пластину с щелчком впечатался игольчатый кристалл. Следом налипли едва заметные волокна. Сармат стряхнул их в пакет и снова вложил сердечник в катушку. Бульканья пришлось ждать дольше — видимо, инородные предметы успели погрузиться в фильтрующий песок.

— Ещё вон там проверь, — Вепуат показал Гедимину экран сигма-сканера. — А тут вроде чисто.

Он повернул один из вентилей и встал под слабым душем, растопырив крылья. Водяная пыль оседала на чёрных перьях. На мгновение Гедимину показалось, что под ними что-то шевелится. Он быстро отвёл взгляд и покосился на свою броню. Она немного намокла и тоже заблестела — но не так, как обычно. «Неровности,» — Гедимин провёл когтем по щитку. «Мутирует. Пора в переплавку.»

… — Опять? — Вепуат недовольно сощурился. Гедимин молча сдирал с себя щитки. Они отделялись целыми пластами и падали в подставленный «мешок» из защитного поля. Очистив от «чешуи» ступни, сармат сунул всё собранное в ближайшую печь и выдвинул сопло напылителя, привычно проверяя давление воздуха и направление потока. В ангаре горячего цеха никто не лез под руку — а лишние брызги с пола подобрать было не сложнее, чем в душевой.

— Вот же тебе мешает чешуя…

— Займись делом, — буркнул Гедимин, помешивая дозревающий расплав. Вепуат фыркнул и загремел тиглями.

— С бубенцами возиться неохота, — слышал Гедимин его рассуждения, пока сармат ворошил кейек в печи. — Сделаю простые пластины, сцеплю попарно, и пусть звенят.

…Снаружи было прохладнее — воздух в цеху незаметно прогрелся до плюс тридцати пяти. Гедимин открыл вентиляционные лючки, но на улицу всё же вышел — там напылённые заново щитки быстрее остывали. Широко расставив руки и стараясь не касаться тела, он смотрел сквозь прозрачную «стену» на холм. Видно было метров на пять вперёд — дальше всё исчезало за снегопадом. Ледяные кристаллы даже ветром не сносило — они падали вертикально вниз, непрерывно, будто кто-то спускал с неба миллионы бесконечных цепочек. Сармат покосился на сигма-сканер — луч прошёл сквозь снег и вернулся ни с чем. На холме было пусто — Джагулы забрали обломки костяной арки и ушли под «западный» склон. Зверь лежал там и медленно погружался в снег.

— Кут’тайри! — донеслось из цеха. — Зря ты вышел. Тут холодно — Гедимин всё проветривает.

Что прошелестели в ответ, сармат не разобрал. Он хотел опустить руки и зайти в цех, но спохватился, тронул пластину под мышкой, недовольно сощурился и остался на месте.

— Ага, посмотри, — снова заговорил Вепуат. — Красивый цвет. Я тебе оставил немного светлого — так, показать. Гедимин говорит — похоже на ЭМИ… на лучи Пламени. Забавно, да?

— Священный асаан под священными лучами, — отозвался Кут’тайри; в этот раз он говорил чуть громче, но Гедимин не услышал усмешки. — Вот он и носит их отметину.

— А как тебе само волокно? — спросил Вепуат. — Показать бы его руке Шакхи, да порталы закрыты…

— Пусть скажет Хеттийиррн, — отозвался жрец. — Он ведь заменил огонь Хьеррека сияющим взором Ку-унну. Он, жрец Пламени, знает, что делает. Вот он отметил асаан своим священным знаком.

Гедимин угрюмо сощурился. «Когда меня поддевают сарматы, я это хоть чую. А вот он сейчас что несёт? Про свои традиции? Или просто издевается, а нам не понять?»

…Снег всё падал на холм — и вдоль защитного поля вырос тридцатисантиметровый «бортик». На «востоке» встал световой гейзер, и кристаллы, реющие в воздухе, зажглись многоцветным огнём — Гедимин даже засмотрелся, остановившись у барака. Вепуат проследил за его взглядом и еле слышно хмыкнул.

— Должна вроде получаться радуга. А не выходит… Пойдёшь смотреть на руку Магнарда?

Гедимин мотнул головой.

— Отрастёт — посмотрю.

Вепуат ухмыльнулся.

— Ничего там страшного. Хороший такой зачаток. Растёт по миллиметру в час.

Из барака донёсся стон, переходящий в сердитое шипение. Вепуат, охнув, ускорил шаг. Гедимин быстро отвернулся. Магнарду он не завидовал. «Одно хорошо — не останется без руки. Тут бы её ему никто не пересадил… М-да. Пересаживать не умеют, так научились отращивать. Может, такой симбионт и на Земле не помешал бы…»

Дозиметр мигнул. Стрелка-указатель развернулась налево и чуть вниз — точно к зданию столярной мастерской, закрытому краем обрыва. Гедимин взглянул на изгибы кривой интенсивности и едва заметно ухмыльнулся.

— Вепуат! Если что — там Хассек прибыл, — громко сказал он, заглядывая в барак. Внутри радостно хмыкнули.

— Так и знал, что снег ему не помешает!

…Они уже подходили к ангару, когда дозиметр мигнул ещё раз. Внутри радостно заверещали. Когда в двери протиснулся Вепуат, верещание стало ещё громче.

Бронн по имени Уттунри выбрался из кокона, свернул его и уселся сверху, как на