структуру; сармат видел, куда нужно воткнуть длинную трубку, чтобы «жидкая молния» потекла в подставленную ёмкость. «Главное — не обрызгаться. Меня не заденет, а вот для Джагулов и их зверя это опасно.»

— Молнии, — отозвался погонщик. Он разглядывал русло, прижав уши и вздыбив гриву, — ему, как и зверю, что-то очень не нравилось.

— Нужна длинная полая кость, — сказал Гедимин, перебирая пригоршню деталей в поисках наконечника. — Сантиметров сорок.

Вепуат озадаченно хмыкнул.

— Зачем?

— Сделать прокол, — сармат кивнул на деревья. Между блестящими шпилями проскочил ещё один разряд. Сааг-туул зашевелился.

— Полая кость и бурдюк, — сармат задумчиво посмотрел на погонщиков. Бурдюки они бросили тут же, на загривке зверя.

— Или даже два. Надо было взять у Альгота, — в такие ёмкости много не наберёшь…

«А склад костей остался в Элидгене,» — вспомнил Гедимин и недовольно сощурился. «Ладно, попробуем по-другому…»

— Ждите нас тут, — деловито сказал Вепуат, повернувшись к погонщикам. — Зверь пусть отдохнёт. Есть ещё бурдюки? Чем больше, тем лучше.

Джагулы переглянулись.

— Зачем бурдюки? — настороженно спросил один из них. — Куда идти? Именно здесь?

Вепуат кивнул на деревья.

— Жидкая молния. Надо набрать для дома Пламени. Не так часто она попадается.

Джагул изумлённо рявкнул.

— Здесь⁈

Он подался назад, глядя на сармата с опаской. Гедимин озадаченно мигнул.

— Что не так? Тут опасно? Животное что-то чует?

— Метки, — Джагул указал на деревья. — Здесь везде метки. Ближе нельзя. Увидят — будет худо.

— Что… — начал было Гедимин, но Вепуат крепко взял его за запястье.

— Верно. Мы просмотрели их. Вон там, видишь? Такие костяные штыри.

— Патрубки, — машинально поправил Гедимин, переводя взгляд со сверкающего дерева на сигма-сканер. Из толстого слоя коры, не доходя до сочных внутренних частей, торчали вросшие костяные трубочки и ракушки. «Вот по этим, пока растение было меньше, мог стекать сок,» — думал Гедимин, высматривая на деревьях всё новые скопления явно инородных предметов. «А эти… они покрыты пигментом. И наборы цветов отличаются. Вон те растения — одна группа, а те… Верно. Это чьи-то метки.»

Он огляделся по сторонам. Никаких признаков разумной жизни вокруг не было.

— Сейчас там всё равно никого нет, — сказал он, сверяясь со сканером. — Мы возьмём немного. Никто не заметит.

Джагулы зарычали.

— Урху, держи его! — Урджен, отступив к голове сааг-туула, ударил по броне шестом. — Не пускай! Он не понимает…

Сааг-туул развернулся с неожиданной прытью и побежал, переваливаясь с боку на бок. Гедимин еле успел схватиться за выступ панциря. Вепуат вцепился в его плечи и навалился всем весом.

— Гедимин! Никуда не лазь! Мы же обещали чужого не трогать!

Сармат сердито фыркнул.

— Тут никто не живёт. Про эти деревья, может, лет сто не вспоминали…

— Урху, держи его! — повторили, почти синхронно, оба Джагула и вжались в броню, высматривая что-то в небе. Посмотрел наверх и Гедимин, но тут сааг-туул добежал до разлома, и от резко сменившегося пейзажа у сармата закружилась голова. Он сел на ближайший выступ и еле слышно помянул уран и торий.

…Сааг-туул брёл по берегу, огибая округлые валуны. Их тут было много — вода долго омывала какой-то скальный массив, пока не превратила его в россыпь разноразмерных глыб. Гедимин смотрел на сигма-сканер. Луч скользил по мелководью, выхватывая из донных отложений конкрецию за конкрецией, — весь берег был засыпан ульсеной.

— Тут ведь никто не живёт, — пробормотал сармат, глядя на показатели толщины льда. Он замёрз неравномерно, и Гедимин видел, куда нужно ударить, чтобы его взломать. Плазма тут была ни к чему — хватило бы и кулака.

— Ты о чём? — насторожился Вепуат.

— Весь берег в ульсене, — буркнул сармат. — Мы всё равно делаем привалы. Остановимся тут — наберём руды.

— Ядро Сатурна… — пробормотал Вепуат. — Гедимин, ты не пробовал посидеть спокойно?

Джагулы-погонщики оглянулись на сарматов и прижали уши. Один из них опустил шест на броню, и сааг-туул прибавил ходу. Началась тряска, и Гедимин расставил пальцы и недовольно сощурился.

— Мы вторые сутки сидим спокойно.

— Непривычно, да? — Вепуат сочувственно хмыкнул. — Мне тоже. Давай спустимся в отсеки! Ты уже видел стеклодувную мастерскую?

— Только арсенал, — отозвался Гедимин, глядя на бугристую броню. На ходу её всё время трясло, и направление очередного толчка сармат угадывал через раз. У Джагулов получалось лучше — они на ходу спускались в «отсеки» и даже что-то варили, не опрокидывая горшки и жаровни. Вепуат уже сползал по броне, шагая с уступа на уступ, и оглядывался на Гедимина. Тот нехотя двинулся следом.

…«Стена» заскрежетала. Гедимин боком протиснулся в очередной кривой лаз. На плече остался отслоившийся кусок чужой брони.

— Здесь можно выпрямиться, — Вепуат огляделся, довольно хмыкнул и тронул пальцем кожу, растянутую на костяном каркасе. Это была выдвижная ширма, символическая дверь с нарисованным на ней ромбом, разделённым на четыре части. Гедимин, заметив его, угрюмо сощурился. «Знакомый значок… Так отмечают мастерские?»

За ширмой был ещё один лаз, только с высоким «потолком». Пара шагов вперёд и вбок — и Гедимин едва не сшиб костяную полку. Что-то зазвенело. Вепуат укоризненно хмыкнул.

— Чуть повернись, и пройдёшь. Тут, так-то, просторно.

Гедимин поморщился.

Джагулам тут, наверное, хватило бы места, но два сармата стояли впритык, и поворачиваться приходилось очень осторожно. Полка, едва не уроненная Гедимином, была частью крепления для инструментов — две резные кости вбили в «стену» под углом, в их выемках лежали рукоятками вниз штыри и стеклодувные трубки. В прорези поменьше продели щипцы и лезвия. Сааг-туул всё бежал вперёд, и «палуба» под ногами качалась, но инструменты не дребезжали — угол крепления был рассчитан точно. Гедимин, одобрительно хмыкнув, огляделся по сторонам. Откуда-то тянуло теплом. «Печь… А, вот она.»

Горн замуровали в дальнюю стену, на максимальном расстоянии от кожи сааг-туула, в мёртвом куске панциря. Из другого куска сделали заслонку. В прорезанных в ней окошках тускло светились рэссеновые пластинки. Металл накалился докрасна — от него и тянуло жаром, и Гедимин, если бы придвинулся ближе, оставил бы на нём кусок оплавленной обшивки.

— Индикаторы, — прошептал он, поддевая заслонку. Сдвинуть её удалось не сразу — что-то мешало. «Кривые у них направляющие,» — думал сармат, надавливая под другим углом. «Ага, вот так оно работает. Поэтому на бегу и не отваливается.»

Большая ниша была