и я начинал соображать очень быстро, просчитывая на несколько шагов вперед.

Что я знал точно? То, что Василий никогда не платит денег за поручение вперед. А это значит, что сейчас пьяница идет к нему, получить причитающееся. И явно идет не в Коломну, до которой добираться далеко и долго, и явно не пешком. В Коломне точно засада. Не знаю, либо жандармы, либо головорезов нанял. Но Насти там точно нет. Настю Василий от себя не отпустит, но и вреда ей не причинит — в этом я был уверен на все сто процентов.

Так, неспешно, мы доехали до доходного дома на Выборгской стороне. Оборванец вошел в подъезд, я следом за ним. Поднялся на второй этаж и постучал в одну из дверей, покрашенных коричневой краской.

— Ну что, сделал? — услышал я голос Василия.

— Да, барин, все, как вы приказывали. Мне б денежку получить, — прогнусавил оборванец.

— На вот, держи, заработал, — послышался звон монет.

— Премного благодарствую! — и снова звон, видимо, пересчитывал деньги.

Я тихо спустился вниз, вышел и подождал, пока пропойца в Васькином пиджаке уйдет. Тот вообще не смотрел по сторонам, едва ли не бегом направившись в сторону ближайшего питейного заведения.

— Анисим, — я махнул рукой, подзывая приказчика. — Твоя задача забрать Настю и увезти, подальше отсюда. За ее безопасность отвечаешь головой.

— Федя, так здесь ли она? — всхлипнул Анисим, разглядывая окна доходного дома: кое-где горел свет, слышались звуки бьющейся посуды и скандала.

— Здесь, — и я снова вошел в подъезд.

Быстро взбежал на второй этаж, к коричневой двери. Не постучал — ударил ногой, выбив хлипкий замок. Петли жалобно звякнули, я влетел в комнату.

Василий сидел в кресле у двери, в халате, наброшенном поверх белоснежной рубашки, в мягких домашних туфлях. На столике рядом с ним початая бутылка коньяка, фрукты.

Самодовольная улыбка сползла с его лица, когда он увидел меня.

— Ты?.. Ты же должен в Коломне быть! — воскликнул он, вскакивая на ноги.

Шагнул к нему, размахнувшись, впечатал кулак в его наглую физиономию. Он крутанулся вполоборота, рухнул. Но тут же вскочил — с револьвером в руках.

— Щенок! — заорал он. — Сколько пытаюсь от тебя избавиться! Думаешь, если дед на тебя переписал все, так и наследников за тобой не будет?

— Будет, но не ты, — ответил яму.

Василий встал, но подойти ближе не рискнул.

— Одно движение — и ты труп, — предупредил он.

— Федя! — раздался крик из-за закрытой двери смежной комнаты.

Василий дернулся, глянув на дверь. Отвлекся от меня всего на секунду, но этого хватило для рывка. Следующий миг — мы падаем, сцепившись. Еще один миг — выстрел.

Пуля ушла куда-то в стену.

Удар. Тяжелая напольная ваза обрушилась Василию Рукавишникову на голову. Он охнул — удивленно, по-детски, и мешком осел на пол. Я подобрал выпавший из его руки револьвер, сунул в карман.

— Спасибо, во-время, — поблагодарил неожиданного помощника.

— Прости Господи, — пробормотал Анисим. — Надеюсь, не до смерти?

Но я его не слушал. Откинул засов на двери в смежную комнату и обнял Настю. Она прижалась ко мне, мелко дрожа всем телом.

— Ну будет, будет, — успокаивающе прошептал я. — Уходить надо.

Настя молча кивнула, осторожно обошла лежащего на полу Василия. Под его головой собиралась лужица крови. Я нагнулся, проверил пульс.

— Все-таки убил ирода?.. — прошептал приказчик.

— Нет, жив. К утру может быть очухается, — успокоил его.

На Анисима страшно было смотреть: в глазах ужас, на лице раскаяние.

— Пошли, — подтолкнул его к двери. — Давай быстрей, сейчас если на выстрел люди набегут, мало никому не покажется.

Я вышел на лестничную площадку, Настю держал за руку. Анисим обогнал нас и первым спустился по лестнице. Он аккуратно выглянул за дверь и, обернувшись, махнул рукой.

— Все тихо, — прошептал он. — Никого.

Мы выбежали на улицу, но до пролетки дойти не успели — возле неё уже топтался городовой. Я потянул Настю за собой в сторону, в грязный двор-колодец.

— Бегите, я отвлеку его, — прошептал Анисим и, прежде чем я успел остановить его, побежал к городовому с криком:

— Барина убили!

Мы с Настей вжались в небольшую нишу между окнами первого этажа, стараясь слиться со стеной.

— Господин городовой, хозяин тут был, захожу — он в крови весь. Убивцы напали, пока меня не было, — тараторил Анисим.

— Показывай, где! — рявкнул городовой.

Анисим метнулся к подъезду, представитель власти, гремя шашкой, кинулся следом. Я выждал пару минут, прикинув, что уже должны подняться в квартиру, и только тогда пошел к пролетке. Медленно, по хозяйски, похлопал по боку лошадь, помог жене устроиться на сиденье, сам сел рядом. Взмахнул вожжами — и мы медленно выехали на темную, освещенную редкими фонарями, улицу.

До Большой Морской добрались быстро, благо, дом моей тетки находился неподалеку от доходного дома, где Василий прятал Настю. Набоков — сейчас это единственный человек, который может помочь мне. И Настя у Елены Ивановны будет под защитой.

Дверь открыл лакей — заспанный, злой.

— Куда прете, ночь на дворе, — он грубо остановил нас в дверях. — Осади назад, — он уперся рукой в косяк, преграждая дорогу, — в приличный дом ломитесь, сейчас городового крикну.

— А ну убрал руку, быстро, — я оттолкнул его в освещенное фойе и прошел в дом.

— Федор Владимирович, — наконец, слуга узнал меня. — Анастасия Никифоровна… — он ошарашенно переводил взгляд с меня на мою супругу и назад. — Да что ж вы в неурочное время-то? Хозяева уж спят давно…

— Зови экономку, пусть готовит комнату для моей жены, — я провел Настю к небольшому диванчику, усадил, сам присел рядом.

— Ты как? — спросил ее.

— Слава Богу, ты жив, — прошептала Настя, проигнорировав мой вопрос. — Мне когда письмо принесли, якобы от тебя, что лежишь при смерти, с пулевым ранением, что меня хочешь видеть, так я обо всем и забыла. Села в пролетку, как глупая курица.

— Настя, никогда, слышишь, никогда больше так не делай, — я посмотрел в ее серые глаза, усталые, полные горя. — Я никогда никого не пришлю к тебе с запиской. А если вдруг пришлю, то напишу секретное слово, чтобы ты точно знала, что это от меня.