Я мысленно готовился увидеть прежнее: неконтролируемые вспышки ярости, истеричные выкрики о её «наивысшем» статусе, о том, как все должны упасть перед ней ниц и целовать отпечатки её ног.

Я уже представлял, как она растратит последние крупицы своего достоинства (которого и так типки[1] наплакали), начав сдуру угрожать, кидаться с кулаками на всех подряд и делать другие непоправимые глупости, из-за которых Владыка ей просто свернёт тонкую белую шею.

Но то, что я увидел, заставило моё циничное сердце пропустить удар.

Ещё в момент нашей встречи меня насторожило то, что она не узнала меня. Меня! Аркадия из Гнезда Золотых Драконов — самого завидного мужчину во всём Королевстве, богатейшего купца и землевладельца (к несчастью, после дяди и отца, но это не суть), выдающегося оратора и потенциального любовника, в постель к которому Наследница так навязчиво стремилась.

Я отлично помню, как ещё лет пять назад она вешалась на меня. Как требовала моего внимания, будто это была её законная привилегия. Как она хитро заманивала к себе в спальню под предлогом найти причину сквозняка. Как заваливала письмами с томными признаниями и мольбами о встречах. Как ставила меня в неловкое положение на приёмах перед другими знатными драконами, устраивая публичные истерики на почве ревности. А однажды и вовсе пыталась опоить меня любовным зельем.

Эта назойливая прилипала за несколько месяцев при дворе выела мне всю душу. Настолько, что я стал появляться в столице лишь по острой необходимости. И то только после того, как тщательным образом убеждался, что мы с ней точно не пересечёмся.

И вот, несколько дней назад, когда я ехал в Илльеру[2] на сделку со Старейшиной, колёса на моей повозке «решили слегка изменить» мой курс. Прямиком в обрыв. В это про́клятое место. На встречу с моим досадным прошлым. И с неожиданными компаньонами, которых я, если честно, предпочёл бы не видеть ещё лет сто. Нет… точнее — никогда! И ни при каких обстоятельствах!

Но… у Судьбы весьма испорченное чувство юмора. И, похоже, какие-то подлые планы на меня.

Когда я, беззаботно попивая вино, вдруг услышал, как объявляют Наследницу, я едва не поперхнулся и чуть сам не стал одним из этих восставших мертвецов. Первым моим порывом было сбежать с этого банкета под предлогом «продолжить поиски выхода из этой ямы». Но… стоило мне только взглянуть на Лиаду, как ноги сами понесли меня к её растерявшейся и такой соблазнительной фигуре.

Это был какой-то стихийный порыв, который я сам до конца не осознал. Она никогда не привлекала меня. Меня отвращало в ней всё: её приторный запах, её противный писклявый голос, её вульгарные заигрывания, её настырная манера хвататься за мой локоть, жаться ко мне и навязывать своё общество. Наследница меня раздражала настолько, что я был готов отдать всё, лишь бы она исчезла.

И однажды… моё желание исполнилось само собой.

Я не видел её больше трёх лет. И встретил тогда, когда меньше всего ожидал. В месте, находящемся далеко от монастыря, в который, по слухам, её на перевоспитание сослала собственная мать.

И, видимо, это дало эффект.

Лиада изменилась. Сильно. Если не сказать, что передо мной стоит совершенно другая женщина.

Вокруг Наследницы больше не витают грязно-серые тени, вызывающие омерзение и лёгкое удушье. Теперь её аура отливает бело-серебристым ослепляющим светом. Чистым светом.

Её тело стало более поднятым, гибким и грациозным, таким, словно она долгие годы посвятила изнурительным тренировкам. Её речь, пусть и нервная, и испуганная, — услада для ушей: выверенная, обволакивающая, мелодичная. Её запах — это какое-то запретное лакомство, дорогое удовольствие, которое хочется вдыхать снова и снова: ваниль, смешенная со сладостью зимних цветов и каплей вина, того самого, что боги потягивают, наблюдая за нашими слабостями и стенаниями.

Осанка, манеры, реакции… Не то чтобы я досконально знал Лиаду и следил за каждым её движением. Но то, что я вижу сейчас — разительно отличается от того, что мне приходилось наблюдать раньше.

Изменился и её взгляд: из него исчезла пустота, загнанность и слезливость. В нём вспыхнул… огонь. Живой. Манящий. Завораживающий. И мне до жадного… до болезненного помешательства захотелось вкусить его. Прикоснуться к этому животворящему пламени и понять — обожжёт ли оно или приласкает. Настолько, что я решил протянуть Наследнице руку помощи.

Не из благородства, нет. Я наделён многими качествами, но это не в их числе. Мне просто захотелось заполучить её. На одну долгую, страстную и умопомрачительную ночь.

Сначала я тайком нанёс нейтрализующую руну на кружку, из которой пила Лиада. Затем я хотел вмешаться во второе испытание, но не успел: меня опередили. Некто магически сильный, чьё присутствие я заметил только тогда, когда он призрачной тенью скользнул от Наследницы к потолку.

Не то что это прошлось по моему самолюбию. Скорее это вмешательство вызвало у меня лёгкое раздражение и досаду. Потому что я хотел стать для Лиады тем великодушным благодетелем, в объятия которого она упадёт первая, как только мы выберемся отсюда. Но этот невидимый тролль, нагадивший мне в подвиг, который я продумал от и до. Равно как и мой взбалмошный, надоедливый и невозможно болтливый компаньон, Скайлор из Гнезда Медных Драконов. Возомнил себя, видите ли, отважным рыцарем! Едва ли не грудью бросился защищать Наследницу от удара Владыки. Позёр с самоотверженными замашками и вечной тягой найти на своё неусидчивое место приключения.

Ну, ничего. Мы ведь находимся в горах. И выступы тут бывают очень… очень скользкими.

— Я один это вижу? — вдруг отзывается Кассий из Гнезда Стальных Драконов. Народный защитник, неукротимый воин — так про него говорят в народе. По мне, так он какой-то слишком правильный. Слишком прямолинейный, как меч без гарды. Честный до идиотизма. И фонтанирующий благородством, от которого хочется удавиться. Такие, как он, умирают в первом же этапе боёв на арене. И неважно, насколько мастерски он владеет оружием. Потому что там нет правил, а Кассий живёт как раз таки по ним. Мне кажется, иначе он просто не умеет.

«И чего эта ходячая медвежья башка привязалась ко мне?» — морщусь от неприязни. Но моя колкость тает на губах, прежде чем я озвучиваю её.

Всё моё внимание приковывает Наследница. Точнее, ледяные молнии, что искрятся у неё на пальцах, а после с треском раскалывают шкатулки и оставляют вместо них мелкие щепки.

Всё это время я думал, как бы ей подсказать, что шкатулки прокляты. Какую бы она ни выбрала, всё приведёт к одному — её тело станет