раз – «обалдеть, как события развиваются». Нет, определенно, все идет не по моему плану. Придется мне пересмотреть кое-какие мои представления о людях, жизни и нечисти.

Я не стала ей подыгрывать. Тоже мне актриса погорелого театра:

- Я думала, тетушка, тебе стоит поискать утешения в парке с твоим молодым коллегой.

Слезы высохли сразу. Она все поняла еще вчера, но сейчас убедилась, что я видела их с Никитой.

- До тебя не может дозвониться Никита! – сказала она строго.

Он в «черном» списке. Не мудрено.

- А еще он не мог подойти к тебе, когда ты выходила из машины отца. Небывальщина просто!

Догадалась Кузькина мать, что на нем наложенное мною заклятье.

- Сергей Николаевич, у меня так много работы! Можно я потом с тетушкой побеседую? С глазу на глаз будет удобнее. Времени в обрез, а тут еще всякая нечисть приходит!

- Болдина! – пророкотал начальник.

- Я не про вас, Сергей Николаевич, – ответила я. – Что вы, что вы!

Агата сощурила глаза, как та самая нечисть, о которой я упоминала.

- Пойдем, Сережа, – она взяла его под руку. –Пусть племянница поработает, может, и спесь сойдет.

Сообщение от Григория Ивановича оповестило меня, что Славик завтра выходит, отсидев свои положенные «сутки».

- Так это он к Хэллоуину! – я потерла руки в предвкушении. – Наконец-то праздничком запахло! А я уж думала, как обычно, буду просто летать, на звезды смотреть. Ну, может, в окна постучу, людей попугаю, или Катьке под дверь квартиры крысу пущу. Нет, не дал мне побыть приличной ведьмой!

С победным «ура!» я крутанулась в кресле, закинув руки вверх и сжав кулаки.

Жизнь налаживается! Буду действовать экспромтом – увижу Клочкова и сразу подходящая ему «бяка» на ум придет! На Хэллоуин надену кожаные брючки и куртку, светящуюся холодным синим цветом. Да, надо еще шляпку подготовить.

С большим усердием я стала вычитывать заключения и вносить кое-какие правки.

Я вышла с работы и поежилась – холодно уже. Вечерний город встретил меня тишиной. Улицы опустели, словно все спешили домой, к ужину и родным. Я, уставшая после рабочего дня, тоже стремилась поскорее оказаться дома.

Едва я переступила порог, как папа поспешил поделиться со мной новостями по телефону. Он же понятия не имел, что я только-только переоделась. Оказалось, что моя верная метла стала жертвой чьей-то злой мести.

- Какой-то мальчишка-подросток привез навоз на тачке и вывалил прямо на нее. Говорит, действовал по чьей-то наводке. Его, кстати, сегодня вместе с родителями допрашивали в инквизиции.

Я, ошарашенная, спросила:

- Но как он в городе нашел навоз?

- Он сказал, что какая-то возрастная тетка заплатила ему и попросила оказать такую услугу, – ответил папа.

В голове тут же всплыл знакомый образ. Пенсионерка. Думаю, в этой поре она пребывает уже не один век.

- Пап, раз уж ты так в курсе моих дел, скажи, что там Оболенцев думает по этому поводу? – спросила я, пытаясь перевести разговор.

- Нас с ним сейчас больше всего занимает ситуация с копией твоей броши. Он ищет того, кто сообщил, что ты продаешь дар, и того, кто продал эту подделку продавцу на «Авито».

- Как же все запутано, – вздохнула я.

- Что поделать, дочь, паутина преступления редко бывает простой. Но именно по ней мы и найдем нашего паука, – папа иногда любил выразиться высокопарно.

Внезапно раздался звонок с неизвестного номера. «Ну вот, опять мошенники, - мелькнула мысль. - Скоро, наверное, отстанут».

Но они оказались настойчивыми, звонки следовали один за другим. Я отключила звук, но через четверть часа стало ясно: покоя не будет, пока я не отвечу.

- Алло, - резко бросила я в трубку.

- Слава Богу, - послышался хриплый голос Никиты. - Давай поговорим. Я понял, что ты на меня какое-то заклятье наложила. Как только приближаюсь к тебе, к дому или работе, неважно где, меня просто с ног валит дикая боль по всему телу. Это жестоко, Уля.

Я молчала. За мою боль – твоя боль, неизвестно, чья сильнее.

- Агата сказала, что ты видела нас в парке. Только мы были не вдвоем, мы шли с ней на встречу к магическому детективу.

Какой неожиданный поворот. И все это – за моей спиной!

ГЛАВА 21. О, сладость гнева, сладость примирений .

Ревность – очень плохой советчик, и, находясь под ее влиянием, я себя не контролирую.

В конце концов, каждый имеет право на ошибку. Никита тем более. Поверю ему. С Агатой мне придется тоже общаться, ведь, это я ее искала. Она должна была внести кошмар в жизнь моего бывшего мужа, но пока только моя напоминает чехарду. Это тоже результат, верно?

- Приходи ко мне сегодня, - произнесла я.

- Приду. Хочешь посмотреть воочию, как меня скручивает от боли, когда я приближаюсь к тебе? Я готов. Больно делают самые дорогие нам люди.

Я наложила заклятье, и Никита его слышал. Он имеет право слышать и то, как я сниму его.

- Ведьма летела над человеком,

дала ему защиту оберегом.

От земли до неба, от воды до хлеба,

От крика до шепота,

Защищаю тебя от слова злого,

Своего ли, чужого.

- Я могу подойти к тебе? Ты сняла свое несправедливое заклятье?

-Я жду тебя, - сказала я просто. -Ты обещал прийти, и я, может быть, поверю, что значу для тебя немного больше, чем Кузькина мать.

- Бегу! - услышала я самое красивое слово за эти дни.

Ураганом я носилась по квартире, раскладывая брошенные шарфы, повешенные на стулья брюки, на пару со мной работал робот-пылесос. А лентяи Яр и Васька играли в карты у окна. Яр лидировал. Васька «продулся» в пух и прах.

- Не мой день,- сказал он, почесав пятку. Сандалии ему надоели, и он вернулся к босым ногам - своему обычному образу.

- Бессовестные мужики! - прикрикнула я. - Ведьма тут спины не они в «дурака» играют.

Ребят моих на мякине не объедешь, они бровью не повели. Правда, домовой, чтобы успокоить меня, сдунул паутину под батареей.

- Михалыч, - обратился он к пауку, - шуруй за шкаф. - Как ее кавалер утром уйдет, вернешься под батарею и новую паутину совьешь.

- Может, он просто чай попить, - строго сказала домовому.

- Да, конечно, - отозвался