читалось крайнее пренебрежение ее обществом. Он явно не доверял ей, догадывался о ее недобрых помыслах. В свою очередь Анна не пыталась его переубедить, а потому дорога сопровождалась тяжелым, давящим молчанием.

Миновав перевал, карета повернула в сторону, противоположную от Велены, и медленно двинулась по холму через брошенные деревни, все больше отдаляясь от цивилизации. Дорога здесь была узкой, в ухабинах, словно по ней давно никто не ездил. Подпрыгивая на рытвинах, карета грохотала и раскачивалась. Анне пришлось раскинуть в стороны руки, чтобы держаться за стенки салона. Точно в такой же позе находился и Клемент, что делало ситуацию несколько комичной, однако его лицо оставалось невозмутимым.

Вскоре они въехали на территорию заброшенного кладбища. От несвойственного для этого места шума в небо то и дело взмывало каркающее воронье. Покосившиеся могильные плиты, заросшие бурьяном, мхом и лишайником, едва просматривались. Некоторое время спустя надгробия и вовсе сменились грубо отесанными камнями.

Сгустились сумерки.

Как только лошади замедлили свой шаг, в поле видимости показался завораживающий готический собор, такой высокий, каких Анна прежде не видела. Поодаль их уже ожидали верховный протектор и еще несколько гвардейцев. Кучер остановил лошадей возле них.

– Ведите себя тихо, – скомандовал Клемент. – И не отходите далеко.

Он распахнул дверцу, и в лицо Анны тут же ударил порыв холодного ветра. Выйдя из кареты, генерал предложил Анне руку и помог ей спуститься на мягкую молодую траву, застилавшую территорию рядом с собором точно ковром. На короткое мгновение взгляды Анны и Гесса пересеклись, прежде чем тот вернулся к разговору с подчиненными.

Обойдя карету, Анна подняла голову, чтобы получше рассмотреть божий храм. Здание было очень старым и нуждалось в реставрации. Серый камень успел заметно потемнеть. Три высокие башни, устремленные к небесам, окрасились в черный. Каждую из них венчал острый фигурный шпиль в виде геральдической лилии. На украшенных резьбой осыпающихся карнизах расположились полуразрушенные статуи святых и водоотводы-гаргульи. Огромные вытянутые окна впечатляли витражами, сквозь которые лился мягкий оранжевый свет, а значит, прямо сейчас шла месса. Массивные двустворчатые двери собора были закрыты, а над ними светилось круглое окно-роза, опоясанное ажурным орнаментом. Хотелось подойти ближе, чтобы все рассмотреть.

Залюбовавшись фасадом и погрузившись в атмосферу этого места, Анна почти позабыла о том, почему она здесь. Если бы она могла, то вошла бы в собор прямо сейчас. Ей так недоставало философских проповедей, коллективных молитв, прикосновения к иконам и задушевного общения с единоверцами. Разрешат ли ей хоть немного побыть в соборе, когда цель визита будет исполнена?

Подойдя к лошадям, Анна принялась гладить одну из них по морде. Место хоть и казалось мрачным, но все же дарило ощущение спокойствия. Только спокойствие это было совсем ненадежным.

Глава 23

Безопасность прежде всего

Лошади предчувствовали неладное – тревожились и переминались с копыта на копыто, словно хотели убежать.

– Мисс Блан! – Голос протектора выдернул Анну из размышлений.

Кайрон Гесс возник перед ней незаметно и теперь глядел сверху вниз. Высокий рост давал ему весьма раздражающее преимущество. Раньше Анна шарахалась от каждого его взгляда, а теперь привыкала и даже ловила их, пытаясь прочитать.

Оценив внешнее состояние Анны, Гесс поинтересовался:

– Как вы себя чувствуете?

– Жаловаться не стану. – Она отступила от лошадей.

– Как рука? Рана вас все еще беспокоит?

– Больше нет. Лекарственные отвары хорошо помогают. – Этикет велел поблагодарить Гесса за беспокойство, но Анна намеренно не стала этого делать. Тело предательски выдавало ее: грудь учащенно вздымалась, щеки пылали. Пусть думает, что в ней вскипает ненависть. Ведь она, должно быть, проявляется точно так же.

Гесс продолжал:

– Есть не забываете? Мне передавали, что у вас плохой аппетит.

– Рожденные на воле звери тоже отказываются от пищи, когда их сажают в клетку.

– Ненадолго. В конце концов, инстинкт самосохранения вынуждает их приспособиться.

– Я должна сделать именно это? Приспособиться?

– Иного выбора у вас нет. Равно как и у меня.

Анна фыркнула и отвернулась. Тем временем гвардейцы уже выстроились в ровный строй перед входом в собор.

– Похоже, ваши люди собираются прервать мессу. Но разве вампирам можно находиться в божьем доме, да еще и во время богослужения? Я полагала, для вас это равносильно пытке.

– Это не так, – тон протектора был спокойным, ровным. – Господь нужен тем, кто боится за свою душу. Страх смерти и неизвестность, что следуют после, диктуют определенные нормы. Многие из тех, кто регулярно посещает богослужения, делают это вынужденно. Не потому, что искренне верят в Бога, а потому, что хотят замолить грехи просто на всякий случай. Вампирам же нет нужды посещать подобные места, поскольку такая вера теряет для нас всякую актуальность.

Спорить с ним Анна не стала. Что толку? Рыба пытается рассказать о жизни птиц… Кайрон Гесс не знает о вере ничего. Опирается на рваные кусочки теории, однако сам должного опыта не имел. Не читал Святого Писания, хранившего мудрость веков, не молился, будучи человеком, и не испытывал того благоговения, что испытывала Анна, думая о Боге. Ведь на самом деле вера – совершенно потрясающее явление, если к ней относиться всерьез. Относиться вдумчиво, осознания ради, выходя за границы мирского, усмиряя свою плоть и эго, а не рассуждая об этом через призму самонадеянного скепсиса.

Но и Гесса Анна понять могла: лишившись души, лишаешься и Бога. Хорошо, что он не пытался это отрицать или казаться лучше, чем он есть на самом деле. Это подкупало. И где-то в глубине души Анна даже была благодарна, что он ей ответил. Причем довольно развернуто, что было ему несвойственно. А потому, отбросив мысленные возражения, она спросила вновь:

– Зачем мы прибыли сюда?

Гесс подошел ближе. Сердце замерло от того ничтожного расстояния, что осталось между ними.

– Скоро вы все поймете.

Всем своим видом Анна демонстрировала, что раздражена подобной скрытностью. Но вместо того чтобы хоть что-то объяснить девушке, протектор предпочел умножить замешательство своей спутницы. Он принялся деликатно и сосредоточенно рисовать вокруг нее невидимое кружево уверенными, отточенными движениями. Кайрон перебирал воздух длинными пальцами у самых ее висков, как если бы дергал за тончайшие паутинки. Он словно сплел вокруг Анны воздушную вуаль, покрывающую грудь, талию и бедра. Легкие тут же наполнились несравненным ароматом магии.

Анна с неподдельным интересом наблюдала за действиями протектора. Его сильные руки скользнули вдоль ее шеи и плеч, не касаясь. Они кружили над ней, совершая неизведанное таинство, объяснить которое она не могла. Вместе с тем Анна не чувствовала угрозы. Скорее напротив: Гесс был так осторожен,