пальцев на её лице умело спрятали за косметикой. Глаза подвели. Нарисовали брови. Губы. Совсем неплохо. Я с интересом разглядывал новый для себя образ. Была бы повыше и потолще. Задумался бы о всякой ерунде.

— Да ладно. Тебе идёт. Сколько? — я поторговался для приличия. Заплатил.

— Пойдём, погуляем? — спросил разговора для.

Мне было все равно. Я хотел отправить её домой в карете. И засесть в казино. Спокойный размеренный вечер меня не радовал. Я привык к другой жизни. Сволочь эта ненавистная привиделась. Следовало спустить пар. Но пошёл неторопливо в гуляющей публике. Девчонка уцепилась доверчиво за локоть. Пришлось подставить руку.

— Тебе не нравится? Ой, прости забыла! Ой!

— Не ойкай. Расслабься. Мы же гуляем. Можешь трындеть, — я решил быть добрым. — Почему на тебе нет украшений?

— Мне не понравилось ничего.

— За что я тогда заплатил такие деньги? — прикололся я. Одна моя куфия, в которой привёл её с рынка, стоила вдесятеро дороже, чем все её барахло вместе. С ней.

— Так получилось, — она наклонила голову. Переживает.

— Да шучу я. Пойдём, — я толкнул дверь ювелирной лавки.

Лиллианна

Никогда я не имела успеха у мужчин. И никогда меня это не занимало. Я герцогиня. Всегда находилось в достатке желающих подать руку, записаться на танец, покрасоваться под ручку на Большой Королевской регате и все в таком роде. Слава Всеблагой я не страдаю влюбчивостью и женской завистью. Сладкие принцы, брутальные здоровяки и сладкоголосые чахоточные поэты не колышут моего воображения.

Зачем богиня прикрутила меня рабским поводком к странному, и это еще мягко говоря, парню с неприличной кличкой? В чем ее замысел?

Здешние мастерицы могли легко заткнуть за пояс столичных швей. Всю одежду, что я выбрала подогнали по моей фигуре буквально тут же. Влет. Ни разу булавкой не укололи, ножницами не дотронулись. Я стояла послушным манекеном и смотрела через густой тюль примерочной, как спит в диванной мой рабовладелец.

Ноги длиннющие через всю гостиную вытянул. Тапки золотые слетели. На мизинцах перстни с каменьями сверкают. На руках нет, а на ногах — пожалуйста. Клоун. Светлые волосы свешиваются с подушек. Две девчонки— подмастерья лет по десять— двенадцать спрятались за спинкой дивана, трогают кудри спящего пальцами и хихикают. В их краях блондин — масть редкая. Да он весь красавец редкий. Жаль, что еще хам редкий и дурак редкий. Снова тонкая рубаха на нем надета, снова штаны дома забыл. И опять эрекция! Во сне! Ненормальный!

Девчонки тоже заметили перемены. Прыснули дружно и убежали. Между прочим, в этом беззаконном краю они уже вполне себе невесты.

Лейтенант резко проснулся и сел. Хмуро оглядел мир кругом и остался им недоволен. Губы толстые свои подобрал. Глаза несчастные, вот— вот расплачется. Что-то приснилось? Или что-то болит? Мне вдруг стало его жаль.

А напрасно.

Хегг

— Пойдём, — я толкнул дверь ювелирной лавки.

Мы перешли из одного магазина в другой.

Я поклонился притолоке, как всегда. Огляделся. Хорошее место. Недешевое. Поглядим, что выберет эта красавица из рода фон Мекк.

— Что желает, господин? — поклонился хозяин, успев за секунду оценить и взвесить нашу парочку.

— Пусть девушка выбирает, — махнул я рукой небрежно.

Я уселся на очередной диван. Смотреть на мою собственность становилось все интереснее. Как всегда, сидит на краешке кресла. Спинка ровная. Грудь вперёд. Грудь! Я брежу. Подбородок. Локти прижаты к корпусу. Никакого махания лапками. Аристократка, Хёгг!

Приказчик принёс чёрные бархатные лотки с украшениями. Девчонка негромко переговаривалась с торговцами. Мерять не спешила. Я заскучал. Глаза стали снова закрываться. Да что сегодня со мной? Не спать!

— Пойдём, — она тронула меня за рукав.

Я очнулся. Заснул все— таки. Провалился в глухое небытие. Гниль. Машинально ощупал ноги. Реально отключаюсь.

— Сколько? — глядел обалдело.

— Госпожа ничего не выбрала, — грустно поведал старик.

— Как так? — я почти возмутился. Пропустил. Госпожу. Мимо ушей.

— Пойдём, — настойчиво тянула меня моя девушка на выход.

— Погоди, — я упёрся. Вязкое напряжение висело в корично— амбровом воздухе тесной лавки. Что-то я проспал. Велел сердито торговцу: — говори.

ГЛАВА 33. Прекрасная госпожа

Хегг

— Мне показалось, простите, о прекрасная госпожа, но вот это кольцо не оставило вас равнодушной, — он развернул ко мне черный лоток.

Нереально маленький размер. Я бы не натянул такое на первую фалангу мизинца. Тонкий платиновый обод. Яркий в невидимой оправе бриллиант размером с мой ноготь на том мизинце. Да. Это вещь.

— Никаких колец! — отрезал я. Может быть, я придурок конченный, но точно не сумасшедший. Это же свадебное украшение. Как они тут говорят? Помолвочное. Я ещё в своём уме. — Серьги есть такие?

— Да. В два раза дороже, — без обиняков предупредил продавец.

Он чувствовал дубленой своей шкурой непонятную связь между нами. Только запутался, кто кому, кто. Я бы сам хотел это знать.

— Покажите.

Приказчик пулей метнулся за дверь. Спешил: далеко не каждый день валит такая удача. Принёс тяжелый на вид футляр и открыл крышку. Камни поймали желтый свет ламп и заискрились. Ухмылялись мне в глаза.

— Нет. Не надо. Я не хочу! — моя собственность упрямо сопротивлялась.

Сделала все, чтобы я их купил.

— Меряй, — приказал я.

— Нет. Они слишком большие, вульгарные. Мне не нравится, — твёрдо заявила моя рабыня.

— Тебе же понравилось кольцо.

— Да. Но оно выглядит иначе.

— Я не хочу покупать тебе кольцо. Это глупо. Бери серьги.

— Нет. Серьги ужасны! Сам будешь носить! В член себе воткнёшь!

Я обалдел. От такой яростной наглости. Хёгг! Мы ссорились, как гребаные влюблённые при посторонних людях. Я совсем мышей не ловлю. Так.

— Ладно. Что тебе нравится? Принесите ещё этой ерунды! Я хочу оставить здесь деньги! Никуда больше я не пойду. С меня хватит! Дайте выпить. Хотя бы воды, — я плюхнулся обратно на диван. Скрестил руки и ноги.

— Посмотрите, госпожа.

Они снова углубились в бархат и блеск. Золотистая голова и седая. Почтительные фразы. Шелест цветистой речи. Снова никто ничего не надевал. Не развлекали меня никак. Терпел.

— Вот это, — наконец прозвучало в тишине. Уважительно, но твердо.

— Не думаю, — возразил ювелир. Его помощник принес новый ящик цацек. — Напрасно вы избегаете изумрудов, драгоценная госпожа. Это ваш камень и оспаривать это неразумно…

Заверните все! Хотел заорать я. Изнемог.

— Я могу выбрать все, что хочу? — не оборачиваясь, спросила. Хёгг! Госпожа.

— Да, — мрачно сообщил я.

Эти двое за низким столом о чем-то договаривались. Наконец прозвучало заветное:

— Пошли.

— Сколько? — я в этой лавке устал больше, чем за шесть выходов накануне. Вместе с остальным.

— Сорок золотых империалов, — спокойно объявил торговец. Я был готов на сумму