И, наконец, Жорж. Человек с непростым прошлым, но все еще полный света. Мое лицо, при мыслях о бургомистре, непроизвольно вспыхнуло. Надо признать: Жорж будоражил мысли не меньше ритуала.

Только это… неправильно.

Я вздохнула и уставилась на розоватый лист, словно ища в нем ответы. У меня есть Оливер. Но почему-то мысли о нем не вызывали такого трепета, а письмо для него так и осталось недописанным.

Завтра. Напишу Оливеру завтра. А сейчас — Карлу, пока он не надумал себе невесть что и не приехал меня забирать.

«Не волнуйся за меня! Все в полном порядке! Просто мы участвуем в конкурсе и собираем местные легенды, байки и страшилки. Знаешь, это любят в таких городах. Жители рассказали о какой-то истории, очень темной и загадочной. Но подробностей, похоже, никто толком не помнит. Вот я и подумала: может, в архивах что-нибудь завалялось? Если найдешь, буду признательна. Кстати, ты чего не спишь? Как дела? Как мама?»

«Я на ночном дежурстве. Гляну я про твои ритуалы при случае, самому уже стало интересно. Мама, похоже, начала отходить. Сегодня даже обмолвилась, что следит за погодными сводками из Прислони. Думаю, это хороший знак. Можешь попробовать ей написать. Все, мне пора бежать. Целую, сестренка».

Что ж, по поводу мамы — отличные новости. Я уже даже знала, что ей напишу. Но это будет завтра. А пока — спать.

Я широко зевнула, убрала письмо от Карла в ящик стола и пошла в кровать.

Засыпала я уже под первые переклички местных петухов.

Утро началось с возмущенных криков Чао. Кот устроил настоящую серенаду под дверью, похоже, всерьез возомнив себя будильником.

Я приоткрыла один глаз, убеждаясь, что солнце стоит уже высоко, и с глухим ворчанием скинула с себя одеяло.

— Да, иду я, иду, — пробормотала я, поднимаясь и плетясь к двери.

Стоило мне повернуть ручку, как Чао важно прошел внутрь, одаривая меня тяжелым осуждающим взглядом: наконец-то.

Вместе с Чао в комнату ворвался теплый, уютный аромат. Пахло чем-то сладким, сливочным, с нотками корицы. Запах был настолько вкусным, что я буквально услышала, как у меня призывно заурчал живот.

Жорж опять творил на кухне. Я поплелась в ванную. Стоит хоть немного привести себя в порядок и взбодриться перед его гастрономическим волшебством.

— Ты сегодня долго спала, — сказал Жорж, когда я появилась на кухне.

Он стоял у плиты, занятый сырниками, и снова был, — как я уже начала подозревать, — в своей любимой форме для готовки завтраков — босиком и в пижамных штанах. Правда, сегодня к этому добавился еще и фартук с потускневшим рисунком двух вишенок. На фоне обнаженной спины и плеч он выглядел особенно… колоритно.

— Ага, — промямлила я, прикрывая рот, чтобы скрыть очередной зевок. — Вчера долго не могла уснуть.

— Понимаю. Я тоже. — Признался он. — Кстати, ты не против, что я взял твой творог?

— Нет, — я улыбнулась. — Если ты всегда будешь готовить из него сырники, то готова покупать его хоть каждый день.

— Сейчас еще кофе сварю.

— Признавайся, в какой момент жизни ты научился готовить. Уверена, в вашей семье была повариха, а то и не одна.

— Три, — подтвердил Жорж. — Одна из которых специализировалась только на готовке десертов. Отец был страшным сладкоежкой. А научился я после аварии. Пришлось всех уволить. Мне не хотелось, чтобы меня видели… таким. Да и эти внезапные приступы.

— Прости, что опять напомнила тебе об этом.

— Ничего, — казалось, он действительно не расстроился. — Это часть моей жизни. И я давно уже принял ее.

Я кивнула, пряча грусть в глазах за полуприкрытыми ресницами.

— Какие планы на сегодня? — спросил Жорж, когда мы уселись с тарелками за стол.

— Нужно как-то сообщить жителям о конкурсе, — задумчиво сказала я, отломив от сырника горячий кусочек. — Как у вас это обычно делается? Может, есть какая-то местная газета?

— Ну, это же маленький городок, — Жорж усмехнулся и сделал глоток кофе. — Здесь газеты не нужны. Слухи разлетаются быстрее, чем пожар по сухой траве. Предлагаю рассказать о конкурсе сегодня вечером в «Ложках и Вилах». Присутствующие быстро донесут всем остальным.

— Отлично, — я кивнула. — Но все же, я думаю, можно написать несколько объявлений и развесить их в разных местах.

— Звучит разумно.

— А ты? — спросила я, прихлебывая кофе. — Чем займешься ты?

Я постаралась, чтобы вопрос прозвучал непринужденно, но внутренне напряглась. Мне было интересно и неожиданно… важно, поделится ли Жорж в этот раз своими планами или, как обычно, уйдет от ответа.

Бургомистр ненадолго задумался, глядя в окно, где утренний свет заливал сочную траву золотым отблеском.

— Я полночи думал о твоей вчерашней истории про ритуал и пропавшие вещи, — наконец заговорил он, медленно вертя в пальцах серебряную ложечку. — Хочу узнать больше. Сегодня собираюсь обойти тех, кто еще помнит то время. Кто был взрослым во времена краж.

— Я с тобой!

— Нет.

— Но почему? — я прикусила нижнюю губу, расстроенная резким и категоричным отказом.

Жорж смотрел прямо на меня.

— Ева, я благодарен тебе за то, что ты рассказала мне про ритуалы. Ты подсказала мне, в каком направлении двигаться. Но дальше я сам. Не потому, что я тебе не доверяю. — Быстро добавил он. — Нет. Если бы это было так, я бы не рассказал тебе правду о себе. Но я не хочу вмешивать тебя в это дело и подвергать опасности. Один человек уже погиб. Ты нужна городу сейчас, пока я занят расследованием. Прошу, займись конкурсом, а ритуал и прочие преступления оставь мне. Договорились?

— Угу, — неохотно согласилась я, не поднимая глаз от кружки.

— Ева, посмотри на меня, — настойчиво продолжил Жорж.

Я нехотя подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. Бургомистр смотрел внимательно, изучающе. Как будто пытался заглянуть мне в душу и проверить, действительно ли я согласна с ним.

— Пообещай, что не будешь лезть в расследование.

Я едва заметно хмыкнула, а потом сделала самое невинное, — на которое только была способна, — выражение лица.

— Я обещаю, — сказала почти торжественно, — что постараюсь