– Значит, не доверяешь, – сделала вывод девушка. – Обидно, конечно, но я постараюсь пережить очередной удар судьбы.

Чащин постепенно привыкал к своеобразной манере девушки выражаться, однако нынешнее её замечание требовало уточнения:

– Почему я должен тебе доверять?

В это время суток трасса «Новороссия» была достаточно пустой, и Феликс чуть прибавил. И посмотрел в зеркало заднего вида.

– Потому что я на тебя работаю и тебе придётся доверять мне и товар, и деньги, – беззаботно ответила Джина.

– С чего ты решила, что работаешь на меня?

– А разве нет?

– Нет.

– Ты же обещал.

– Ты меня ни с кем не спутала?

Ещё один взгляд в зеркало заднего вида. Он, как и предыдущий, остался незамеченным девушкой, которая совершенно не понимала причину столь резкой смены настроения спутника: до КПП они прекрасно общались.

– Но Флекс…

– Как?

– Что как?

– Как ты меня назвала? – спросил Чащин.

– Флекс, – повторила Джина. И пояснила: – Пока ты болтал с военными, я придумала тебе имя и буду так называть: Флексом.

– Мне не нравится.

– Я очень долго его придумывала.

– Дурацкая кличка.

Феликс повторил фразу прежним тоном, но девушка решила, что настало время возмутиться:

– Не кричи на меня, пожалуйста.

– Я и не думал.

– Ты повысил голос.

– Нет.

– Мне виднее.

– Чёрт.

– И не ругайся. Мне кажется, я не заслужила твоей ругани.

– Я не ругался.

Она выразительно промолчала. Он воспользовался моментом, чтобы бросить очередной незамеченный взгляд в зеркало заднего вида. После чего сказал:

– Просто я не люблю, когда на меня давят.

Тон показался Джине извиняющимся, и она примирительно произнесла:

– Я понимаю, сама такая.

– Тогда зачем давишь?

– Ты ещё добавь: нормально же сидели.

– Слушай, я просто хотел сказать, что мы расстаёмся, – резанул Феликс. – Я тебе помог, довёз до Крыма, но дальше каждый сам по себе.

– Ты обещал довезти меня до Судака, – напомнила окончательно растерявшаяся девушка.

– Я передумал.

– Хочешь бросить меня одну в ночи? Ты хоть слышал о Подёнщике?

– О ком? – уточнил Чащин.

– О Подёнщике! – повторила Джина. – Только не говори, что не слышал, что в Крыму орудует маньяк.

– Не слышал.

– А он есть! И убивает каждый год по…

– Я понял, понял… – перебил девушку Феликс, перед этим вновь посмотрев в зеркало заднего вида. – Довезу тебя до ближайшей бензоколонки. Там светло и нет маньяков.

Прозвучало не грубо, но так холодно и отстранённо, что Джина едва не задохнулась от обиды. А самое главное: «За что?! Я ведь ничего не сделала! Ничего не сказала!»

– Тогда высади меня здесь! – Голос сорвался, но сейчас ей было всё равно.

– Где? – не понял Феликс.

– Здесь! На стоянке!

Она указала на знак, сообщающий, что через пятьсот метров будет зона отдыха. Чащин сбросил скорость, но, подъезжая к стоянке, покачал головой:

– Здесь ничего нет, кроме туалета.

– Ты слышал меня! Высади здесь!

Джина попыталась повернуть руль, даже дёрнула его, заставив внедорожник слегка вильнуть, а Феликса – выругаться. К счастью, других машин на ночной трассе не оказалось и неожиданный манёвр не привёл к аварии.

– Что ты делаешь?! – рявкнул Чащин.

– А ты?

– Что я?

– Ничего!

– Чёрт… – Феликс завёл «Bronco» на пустую площадку и остановился у самого въезда. – Джина, не будь дурой, давай я довезу тебя до бензоколонки. Или до какого-нибудь села.

– Сама доеду. Прощай.

Она схватила рюкзак, выскочила из машины, резко хлопнув дверцей, и быстрым шагом пошла к дороге.

– Возьми сигареты! – крикнул вышедший из внедорожника Чащин.

Молчание.

Джина не собиралась отвечать и от обиды, и потому что её душили слёзы.

– У тебя деньги есть?

Молчание.

Стоянка оказалась довольно длинной, и вскоре девушка удалилась настолько, что стала едва различима в окутавших землю сумерках. Феликс же повернулся, некоторое время смотрел на трассу, а когда понял, что ни один из редких автомобилей не собирается сворачивать на стоянку, вздохнул, закурил сигарету, но затянувшись – выругался.

– Доволен? – спросил он, глядя на себя в стекло водительской дверцы. – А что я мог сделать? – Пауза. – Мог бы доехать до бензоколонки и там начать этот дурацкий разговор. Зачем бросать девчонку посреди степи? – Чащин вздохнул и решил: – Надо догнать, извиниться и довезти хотя бы до автобусной остановки.

Он бросил недокуренную сигарету, сделал шаг и упал, издав короткий вскрик. Упал, получив от выскочившего из-за фургона человека дубинкой по голове.

Вскрик получился хоть и коротким, но довольно громким, однако ни один из пассажиров проезжавших по трассе автомобилей его не услышал. И то, как Чащин упал, никто не увидел: помешали густые сумерки и скорость, с которой летели по трассе машины. Нападение имело все шансы остаться незамеченным, если бы незадолго до него Джина не решила вернуться. По мере того как девушка удалялась от «Bronco», переполнявшие её злость и обида становились слабее, а голос разума – громче. И вопросы он задавал неудобные, например: что делать дальше? Голосовать на дороге? Ждать, когда кто-нибудь свернёт на стоянку, и попросить подбросить до… ближайшей бензоколонки или посёлка. Куда предлагал довезти Феликс. А если на стоянку заедет та самая «Priora»? Или другая какая-нибудь «Priora» с такими же пассажирами? А ведь время – почти ночь, и здесь, в отличие от шумной бензоколонки, никого нет. Джина обернулась, прищурилась и увидела, что «Bronco» всё ещё стоит там, где остановился. Далеко, но на месте. Она же дошла до противоположного конца длинной стоянки и задумалась: «Голосовать?»

Будь сейчас день, девушка не стала бы задаваться этим вопросом: конечно, голосовать! Но поздним вечером, в полушаге от полной ночной тьмы, желания искать случайную машину не было никакого, потому что при словах «случайная машина» перед глазами всплывал образ похотливых брюнетов в тонированной «Priora».

«Может, вызвать такси? А оно сюда приедет? А почему нет?»

Идея показалась интересной. Девушка достала телефон, но неожиданно увидела возле «Bronco» вторую фигуру. Даже не фигуру увидела, а среагировала на движение, на то, что первая фигура, которую она издалека определила как Феликса, упала. До машины было далеко, на улице темно, однако Джина ни на мгновение не усомнилась в том, что видела: одна фигура упала, а вторая явно уступала первой в росте.

Значит, упал Феликс.

«Что происходит?»

Самое сложное в такой ситуации – не поддаться панике. Не побежать куда-то, не начать звать на помощь. А самое разумное – спрятаться. Но Джина поступила нестандартно: ухитрившись совладать с появившимся внутри холодом, девушка перелезла через ограждение, но не побежала в поле, прочь от происходящего, а, пригнувшись, пошла по периметру стоянки, собираясь подойти ближе и посмотреть, что происходит. Ни тогда, ни через несколько часов и