понимаете, что вели себя как идиоты? Скрыли нападение, скрыли, что укусы ядовиты. Это не забота, Эрнан. Это какое-то неуважение, словно я настолько дура, что мне и говорить ничего не стоит. Если вы хотите, чтобы у нас тут что-то получилось, чтобы между нами было доверие, то я должна быть частью этой семьи. Не просто кухаркой и уборщицей, а полноценным звеном в цепи.

Эрнан виновато вздыхает и сильнее прижимает меня к себе. – Прости, – шепчет он мне на ухо.

– У нас просто мало опыта… знаешь, с женщинами. Мы научимся, обещаю. Просто дай нам шанс. Говори, что мы делаем не так, и мы будем исправляться. Просто… будь с нами, ладно?

– Шанс у вас есть, – тихо отвечаю, чувствуя, как его дыхание щекочет мою шею. В животе порхают бабочки, и я понимаю, что, возможно, слишком быстро сдаюсь. Но его тепло и искренность обезоруживают.

Он поднимает мой подбородок, и наши взгляды встречаются. В его глазах столько нежности и вины, что все мои претензии моментально испаряются. Он медленно наклоняется и целует меня. Нежно, осторожно, словно боясь спугнуть. В этом поцелуе – вся его благодарность за заботу, вся его надежда на будущее, вся та тревога, которую я испытывала, и вся та любовь, что зарождается в моем сердце. Губы у него сухие и горячие, и я отпускаю все свои опасения. В ответ на его поцелуй в моей груди разливается тепло, перерастая в жаркое возбуждение. Тело немеет, а разум отключается, оставляя только нас двоих в этом моменте – слабых, но таких близких.

Поцелуй углубляется, становится требовательнее, и я отвечаю с той же страстью. Руки мои блуждают по его спине, чувствуя напряжение мышц под тонкой тканью рубашки. Он прижимает меня к себе так крепко, словно боится, что я исчезну. Его дыхание становится прерывистым, и мое ничем не лучше. В животе танцуют уже не бабочки, а целые стаи огненных мотыльков. Кажется, весь мир сузился до этих губ, до этого тепла, до этого момента.

Мы целуемся долго, жадно, пока хватает воздуха. Эрнан отрывается от моих губ, часто дыша, и прижимается лбом к моему. Его руки все еще крепко обнимают меня. Я чувствую его сердцебиение – быстрое, как у загнанного зверька. Мои руки скользят вверх, к его волосам, нежно перебирая пряди. И тут, случайно, я задеваю повязку на его плече. Он вздрагивает и морщится от боли.

Я мгновенно отстраняюсь, с ужасом глядя на него. В его глазах читается боль, но он пытается ее скрыть. Виновато улыбается.

– Прости, – шепчет он. – Просто немного тянет.

– Это ты прости меня, – шепчу в ответ.

Я вижу, как ему больно. И меня словно окатывает ледяной водой. Вся пылкость момента испаряется, оставляя лишь тревогу и вину.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорю я, отступая на шаг. – Я пойду вниз, посмотрю, что там делают остальные.

Он хмурится, словно не хочет меня отпускать, но я уже приняла решение. Ему нужно залечить рану, а мне – прийти в себя. Слишком много всего намешалось в один момент. Нужно время, чтобы все обдумать и успокоиться. Легко коснувшись его щеки, я разворачиваюсь и быстро выхожу из комнаты, оставляя его одного.

Мне нужно было отвлечься, сменить обстановку и хоть немного развеять тревожные мысли. Внизу меня ждала работа, а значит, и возможность занять чем-то голову, как и руки.

Спустившись на первый этаж, я сразу почувствовала, что в таверне что-то происходит. Доносились приглушенные голоса, звон посуды и аппетитные запахи. Заглянув на кухню, я улыбнулась. Роберт, Рауль и Гастон – все трое суетились, словно пчелы в улье.

Роберт, с засученными рукавами рубашки, сосредоточенно разделывал здоровенный кусок мяса на деревянной колоде. Мощные удары топором отдавались по всей таверне. Рядом с ним Рауль, нахмурив брови, орудовал овощечисткой, ловко очищаяовощи. Периодически он бросал косые взгляды на Роберта, то ли проверяя его работу, то ли просто любуясь его усердием.

А Гастон… ох, Гастон! Старик, не смотря на свою хромоту, пытался угнаться за молодыми. Он то и дело подбегал то к одному, то к другому, предлагая свою помощь. Но, по правде говоря, он больше мешал, чем помогал. То уронит нож, то перепутает специи, то начнет давать советы, которые никто не просил. В общем, создавал вокруг себя веселый хаос.

– Ну что, мужчины, как успехи? – спросила я, входя на кухню.

Все трое вздрогнули от неожиданности и повернулись ко мне. Роберт вытер пот со лба, Рауль выпрямился, разминая затекшую спину,