нас никуда не отпустит. Ни завтра, ни через месяц. Я застряну здесь. Мы застрянем. Я действовала на инстинктах, поэтому шла вперед и вела за собой свою семью. Они ничего не понимали, боялись, но все-таки доверились мне, как я доверилась своему чутью. Все, кроме Кэти: ее приходилось буквально тащить за собой. В какой-то момент я подумала, что просто ее брошу, пусть возвращается к любимому Нико. Только чтобы не замедляла наше движение. Потому что Кэти то становилось дурно, то у нее начинала болеть нога, то она просто ныла и хваталась за маму. Я слишком поздно поняла, что сестра действительно делает все, чтобы мы двигались со скоростью улитки. Аккурат перед лазом, который мне показал рыжий мальчишка.

– Зачем ты это делаешь? – Я схватил Кэти за плечо и встряхнула. И тогда она выронила мелок к моим ногам.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, для чего ей нужен был мелок. Она вела за нами, и я даже не спрашивала, кого.

У меня перед глазами словно красная пелена встала. Покусать бы эту дуру, да толку с этого?!

– Лисса, Патрик, Арина, лезьте вперед, – скомандовала я. Но малыши не успели и шагу ступить: послышался топот ног, из-за угла показались стражники с трилистником на груди. Кэти вырвалась из моей хватки и бросилась им навстречу.

У всех окруживших мою семью мужчин были злые, сосредоточенные лица. Исключением из правил был разве что Нико. Жених, хоть и старался выглядеть невозмутимым, благодаря возросшими звериными инстинктами я почувствовала, что он едва сдерживает ярость.

– Закройте лаз! – приказал он. – Детей и мать отведите домой, а ее, – теперь Нико указал на меня, – ведите в главную башню.

У меня закружилась голова от скорости сменяющих одно другое событий. Я даже не представляла, что мальчишка, с которым мы вместе провели почти все детство, однажды посмотрит на меня с ненавистью, но все равно попыталась все ему объяснить:

– Нико, послушай, ты совершаешь ошибку…

– Это ты совершила ошибку, Ева, – он смотрел на меня так, что лучше бы не смотрел, – когда решила помогать зверям насиловать и убивать наших женщин!

Мама ахнула, прижала к себе Патрика и Арину.

– Да ты что! – разозлилась я. – А это точно были звери-звери? Или вы убили этих девушек, что бы посеять панику среди людей?

Щеку обожгла пощечина, моя голова дернулась, и я ощутила аромат крови, которая капелькой выступила на разбитой губе.

– Нико! – Мама попыталась броситься ко мне, защитить. Она дернулась вперед, но ее не подпустили. Мамочка-мамочка, не у того ты попросила защиты.

Нико даже не посмотрел в ее сторону, повторил:

– Уводите горожан. Поставьте охрану на мой дом.

Маму и младших оттеснили в сторону, а меня двое рослых стражей схватили за локти и повели вверх по улице. Проходя мимо Кэти, на лице которой сквозило неприкрытое торжество, я посмотрела ей в глаза.

– Хотела себе моего жениха – забирай, – сказала и сплюнула ей под ноги. – Подавись!

Сестра с визгом отпрыгнула, кажется, побежала жаловаться Нико. Что там было дальше, я не знала: моя семья быстро осталась за моей спиной. Мы дошли до самой высокой башни в Крайтоне, где располагались темницы. Меня втолкнули в каменный мешок с грязным тюфяком на полу, пахнущий не лучше сточного канала, по которому я покидала Крайтон.

Я думала, что Нико придет быстро, но пришлось ждать его визита всю ночь. Если, конечно, верить собственным чувствам, потому что здесь не было окон, и я не могла понять, наступило ли утро на самом деле, или это самообман.

– Знаешь, что удивительно, – произнес он, шагнув в темницу и прислоняясь спиной к закрытой двери, – ты помогала вервольфам несмотря на то, что они сделали тебя своей шлюхой.

– Знаешь, что удивительно, – парировала я, поднимаясь с каменной ступеньки, на которой провела множество часов без сна: ничто не могло заставить меня опуститься на тюфяк, из которого торчала грязная солома, поэтому я предпочла провести время за молитвой, – всякий раз я оказываюсь пленницей именно по вине людей. Вервольфы хотя бы честны в своей ненависти, но люди… Люди умеют бить по самому больному.

В камере было темно: свет лился исключительно от факела через маленькое окошко на двери. Сейчас Нико закрыл даже этот источник, но мои глаза давно привыкли к темноте, и я заметила, как он покраснел от злости.

– Ты сравниваешь меня с ними?

– Нет, – покачала я головой. – Это было бы нечестно по отношению к вервольфам.

– Ева! – прорычал Нико.

– Что с моей семьей? – свернула я со скользкой темы.

– А какое тебе дело до них? Раньше надо было думать, когда трахалась с нашим врагом! Как ты вообще до такого докатилась?

Он продолжал меня распекать, выливая всю свою желчь, всю неприязнь к вервольфам, но мне было все равно. Единственное, о чем я сожалела – что не успела отвести их к Теодрику. Спасти. Защитить.

– Это моя семья, идиот, – перебила я его. – Они всегда будут у меня на первом месте.

Клетка была настолько маленькой, что Нико хватило двух шагов, чтобы оказаться возле меня. Я инстинктивно зажмурилась, когда он занес руку, но удара не дождалась. Вместо этого меня грубо схватили за подбородок, и я распахнула глаза.

– Твоя щека… и губа… – шептал он больше для себя. – Что это такое? Почему на тебя все зажило, как…

– На собаке? – подсказала я, хотя у самой душа ушла в пятки.

– Я хотел сказать, на вервольфе, – он оттолкнул меня так резко, что я чуть не упала.

– Не знаю, – пожала плечами я. – Возможно, их волшебное заживление передается через их семя. Спросите других волчьих невест!

Удача, может, и покинула меня, но не совсем, потому что Нико перестало интересовать мое загадочное исцеление.

– Не паясничай! Лучше скажи, куда ты вела свою семью. Где логово вервольфов?

Я сжала губы в тонкую линию и ответила молчанием.

– Не заставляй меня пытать тебя, Ева, – предупредил Нико, а я не выдержала и рассмеялась.

– Серьезно, Нико? Ты сам будешь пытать меня? Или у вас есть специальный человек для этого? Перечеркнешь все хорошее, что было между нами?

– А ты? Ты тоже все это перечеркнешь, Ева? Не поможешь мне поймать чудовищ?

– Ты только что угрожал мне пытками, – напомнила я. – Так что лови себя сам!

Нико клацнул зубами от досады и резко покинул мою темницу. Эта ссора вытянула из меня все силы. Поэтому я вернулась на камень, сложила пальцы в молельном жесте и обратилась ко всем богам сразу: к волчьим и человеческим. Если меня уже не спасти, то