– Присаживайтесь.

Состоялось короткое знакомство, поле чего Кузнецов (так звали хозяина кабинета), ввел Ковалева в курс дела. Войска округа охраняли участок границы от Красноводской области Туркмении до Нарынской области Киргизии, протяжённостью более пяти тысяч километров, в том числе с сопредельными Китаем, Афганистаном и Персией.

– Оперативная обстановка у нас намного сложнее, чем на любом другом участке государственной границы, – значительно сказал он. – По состоянию на сегодняшний день в состав войск округа входят Ашхабадский, Мервский и Керкинский погранотряды, а также Ошская, Нарынская и Каракольская отдельные комендатуры. Штат застав от десяти до двадцати бойцов. Общая численность погранвойск пять тысяч человек. Нам противостоят хорошо вооруженные и многочисленные басмаческие отряды, имеющие покровителей из узбекской и таджикской оппозиции за рубежом во главе с бывшим эмиром Бухары Сейид Алим-ханом. Их активно поддерживают правящие круги сопредельных государств в целях свержения советской власти.

– И кто же возглавляет басмачество в Средней Азии? – поинтересовался Ковалев.

– Некий Ибрагим-бек. До революции служил поручиком у Гиссарского хана. Начал борьбу с советской властью на территории Бухары еще в 1919-м. После бегства в Афганистан, получив там подкрепление, с отрядом в пятьсот сабель вернулся назад, организовав вторжение басмачей на нашу территорию. В результате был разбит, снова бежал в Афганистан, где организовал базу на реке Вахш, откуда регулярно проводит бандитские рейды.

– И какова численность его новых отрядов?

– Значительно возросла. От одной до полутора тысяч сабель, плюс отличное вооружение и экипировка.

– Ясно, – взглянул на начальника Ковалев. – Моя задача?

– Вплотную займитесь Ибрагим-беком. Это основное. А теперь я представлю вас сотрудникам управления, – нажал на крышке стола кнопку. В проеме тамбура открылась дверь, на пороге возник адъютант.

– Слушаю, товарищ начальник!

– Через пять минут весь штаб ко мне. Выполняйте.

– Есть! – козырнул тот и вышел.

Когда все собрались и уселись за отдельно стоявший длинный стол, Кузнецов зачитал приказ Москвы о назначении Ковалева, а затем представил ему присутствующих.

– Имеются ли у кого вопросы? – обвел глазами подчиненных.

– Вопросов нет, – сказал один, бритоголовый и с розеткой ордена «Красного Знамени» на гимнастерке.

– В таком случае все, кроме начальника оперативного отдела, свободны.

Штабники вышли, бритоголовый (фамилия его была Дорофеев) остался на месте.

– Присаживайтесь ближе, Степан Маркович, – кивнул на стул у приставной стола начальник. – Расскажите-ка нам, что есть нового в отношении Ибрагим-бека.

– В оперативном плане практически ничего, – уселся Дорофеев напротив Ковалева. – Разведотделы комендатур докладывают, пока все спокойно. На нашем берегу Вахша выставлены дополнительные секреты и посты, за той стороной ведется тщательное наблюдение.

– А как насчет его планов? – спросил Ковалев. – Имеются ли в окружении бека наши источники?

– К сожалению, нет. Но мы над этим работаем.

– Теперь будем работать вместе, – продолжил Ковалев, на что начальник согласно кивнул, – один ум хорошо, а два лучше.

На следующее утро, обустроившись, новый заместитель приступил к работе. Для начала изучил все имевшиеся в отделе документы о борьбе с басмачами в Средней Азии, вычленив все, что касалось отрядов Ибрагим-бека, свел их в отдельное литерное дело и вместе с Дорофеевым утвердил план ведения разработки. Он сочетал в себе оперативно-розыскные, агентурные, а также войсковые мероприятия.

Далее определил силы и средства, включив туда разведотделы погранотрядов с комендатурами, акцентировав внимание на выявление связей басмачей с гражданским населением для приобретения из числа таких лиц нужной агентуры. Все это обеспечивалось подразделениями войск ОГПУ республики, часть которых привлекалась к делу.

– Не слабо, – ознакомившись с представленным на утверждение планом, одобрительно прогудел начальник. – Серьезно ты его обкладываешь, – размашисто подписал.

И началась активная реализация. Верхом, на служебном «Форде», а порой и на самолете недавно приданного авиаотряда Ковалев сутками пропадал на границе. Питался из солдатского котла, спал урывками, в штабе округа появлялся только на время совещаний и докладов.

Вскоре к нему присоединился наконец-то добравшийся до Ташкента Соколов.

– Да, широка страна моя родная, – рассмеялся, обняв при встрече. – Думал, что никогда сюда не доеду. А это тебе подарок, держи, – вручил рукопись в кожаном переплете. На титульном листе, с ятями[101] значилось «Генерального штаба генерал-майор Батюшин». Ниже «Тайная военная разведка и борьба с ней».

– Где взял? – удивился Александр.

– Был в отпуске в Питере, купил на книжном развале. Тебе будет интересно.

Всю свою службу на границе Ковалев интересовался опытом ее охраны, деятельностью закордонных спецслужб и непрерывно пополнял свои знания.

Появление Соколова сразу же сказалось на работе. Активизировались оперчасти комендатур, стала поступать необходимая информация от территориалов[102], укреплялась и расширялась агентурная сеть.

Вскоре от одного из осведомителей поступил сигнал о тайном переходе советско-афганской границы бандой курбаши Шайтана численностью в двести пятьдесят сабель в районе колодца Джейнали-Уюк. На ее перехват тут же были направлены силы близлежащих погранзастав. Организовав преследование с участием эскадрона РККА, банду блокировали. Завязался бой, в ходе которого банду уничтожили. Нескольких пленных, в том числе курбаши, доставили в отряд.

Туда срочно прибыли Ковалев с Соколовым и, предметно всех допросив, установили точное место базирования Ибрагим-бека на афганском берегу Вахша. Более того, курбаши дал признательные показания о подготовке басмачами восстания в Северном Афганистане с целью создания там самостоятельного государства во главе с бывшим эмиром Бухары Сеид Алим-ханом.

Это был ярый враг советской власти, получивший военное образование в Санкт-Петербургском Николаевском кадетском корпусе, где учились дети высших чинов Российской империи. Дослужившись до флигель-адъютанта, вернулся в Бухару, став ее эмиром, в совершенстве знал русский, арабский, персидский и английский языки.

– Политически значимая информация, – тут же оценил полученные показания Ковалев. – И нам весьма на руку.

Информацию безотлагательно передали в Москву, а оттуда по дипломатическим каналам – советскому представительству в Афганистане, которое довело ее королю Надиршаху.

Король расценил действия Ибрагим-бека не только как попытку государственного переворота, но и как действия, направленные на дестабилизацию международных отношений. В результате оба, Ибрагим-бек и Сеид Алим-хан, были объявлены государственными преступниками, и в отношении басмаческих формирований на территории Афганистана началась крупномасштабная войсковая операция. Помимо афганских войск в ней приняли участие вошедшие туда по согласованию с властями подразделения РККА. В завязавшихся сражениях басмачей разгромили.

Их остатки сосредоточились в укрепленном лагере Чахаб, севернее Рустака, где имелась прошлого века крепость. Здесь, чувствуя безысходность положения, бек принял решение о вторжении своей бандитской группировки на территорию советского Таджикистана.

Весной 1931-го года около полутора тысяч басмачей, разделенных на три большие группировки, перейдя реку Пяндж, вторглись в приграничные районы Таджикистана на участке от Даштиджума до Шаартуза.

Для Ковалева, уже имевшего агентурные позиции в окружении Ибрагим-бека, это неожиданностью не стало, и пограничная охрана совместно с войсками ОГПУ при поддержке частей РККА приступила к