Ридгар смотрел на меня сверху вниз. И я не заметила в его взгляде ни капли нежности, а только холодное удовлетворение и какую-то мрачную решимость, от которой по спине пробежал мороз.

— Идем, жена, — бросил он и, подхватив меня под локоть железной хваткой, потащил к выходу из храма.

Ноги путались в тяжелом подоле платья, расшитом жемчугом. Я едва поспевала за его широким шагом, чувствуя на себе сотни взглядов — любопытных, злорадных, сочувствующих.

Мы шли сквозь живой коридор, и я старалась держать спину прямо, хотя с каждым шагом нервничала все больше и больше.

Что дальше будет? Во что я ввязалась, сама того не подозревая? Как я, вообще, здесь оказалась?

Однако память меня подводила, как и тело, устающее слишком быстро от сменяющихся декораций. Пока что единственным моим достижением было то, что я не рухнула в обморок прямо у алтаря.

У выхода нас ждала карета — черный лакированный монстр с оскалившейся волчьей мордой на дверце.

— Вы поедете с матушкой и вашей тетей, — отчеканил Ридгар, распахивая передо мной дверцу экипажа. — Я буду сопровождать кортеж верхом.

— Какое облегчение, — буркнула я себе под нос, но он услышал.

Уголок его рта дернулся в усмешке. Ничего не ответив, он с легкостью подсадил меня, буквально впихнув в темное нутро кареты. Дверь захлопнулась, отрезая меня от свежего воздуха и относительной свободы. Я оказалась в ловушке из красного бархата, в компании двух женщин, которые считались теперь моей семьей.

Противная старушенция, залепившая мне пощечину, сидела как раз напротив меня и буравила своим водянистым взглядом. Рядом с ней, нервно теребя кружевной платочек, ютилась пухлая дама с добрым лицом.

— Ох, Тесса, деточка! — защебетала пышка, едва карета тронулась с места. — Какое счастье! Как тебе повезло. Сам барон Териньяк теперь твой законный муж! Ты только подумай, какой блестящий брак! Герцог так милостив, так милостив!

— Угу, невероятная удача, — сухо отозвалась я, потирая ноющий локоть. — Учитывая, что в противном случае, мне ожидал эшафот.

— Ну что ты такое говоришь! — женщина испуганно покосилась на мать моего супруга, словно боялась, что та испепелит нас взглядом. — Ридгар — видный мужчина, богатый, влиятельный! Да, о нем ходят разные слухи. Но, будь уверена, люди всегда болтают от зависти! Ты будешь жить как королева!

— Королева без королевства? — вырвалось у меня раньше, чем успела прикусить язык.

Старуха впервые за все время пошевелилась. Она медленно повернула голову, и впилась взглядом в мое лицо.

— Странное чувство юмора, — произнесла она сухим голосом. — Мой сын оказал тебе великую честь. Надеюсь, ты обладаешь достаточным умом, чтобы ценить это.

— Я ценю жизнь, — ответила уверенно. — И намерена сохранить ее как можно дольше.

— Жизнь — хрупкая вещь, — парировала свекровь. — Особенно в наших горах. Камни скользкие, ветра сильные… Несчастные случаи происходят так часто.

Ее слова повисли в душной атмосфере кареты ядовитым туманом. Она не угрожала напрямую, только констатировала факты, но от этой констатации веяло могильным холодом.

Пышка, кажется, ничего не заметила, продолжая щебетать о том, какие чудесные ткани делают в баронстве и как мне пойдет синий цвет, а я смотрела на мать моего мужа и понимала: эта женщина невероятно опасна.

Внезапно карету тряхнуло так сильно, что я едва не слетела с сиденья. Раздался громкий треск, словно лопнула гигантская струна, и экипаж накренился на левый бок.

— Боже правый! — взвизгнула тетя, хватаясь за ременную петлю.

Я инстинктивно выставила руку, чтобы не удариться о стенку, и в этот момент бархатная штора, закрывающая окно, сорвалась с карниза. Тяжелый деревянный набалдашник, украшавший гардину, с глухим стуком ударил меня прямо по плечу. Оно отозвалось резкой, горячей болью.

— Ай! — я вскрикнула, хватаясь за ушибленное место.

— Что случилось? Мы падаем? — запаниковала пышка. — Мы разобьемся и умрем? Как те бедняжки, которых не стало в первые дни после замужества?

— Что? — я вздрогнула и уставилась на тетушку ошеломленным взглядом. — Какие бедняжки? О ком идет речь?

— О первых трех женах барона Ридгара, погибших при самых разных обстоятельствах, — выпалила толстушка.

— Долорес! — старуха нахмурилась. — Могла бы не упоминать о нашей трагедии в такой день. Тесса и без твоей помощи узнала бы обо всем.

— Агнетта! Девочка должна знать! — возразила тетушка.

— Трех? — холодная капля пота скатилась по моему позвоночнику. — До меня у Ридгара было три жены? И вы, что же, хотите сказать, они все погибли? Вообще-то, о таких вещах надо заранее предупреждать!

Глава 4

Карета выровнялась, колеса снова зашуршали по дороге, но атмосфера внутри изменилась. На моем белом платье расплывалось красное пятно. Деревяшка разодрала кожу до крови.

— Какая неловкость, — прокомментировала свекровь, даже не попытавшись помочь. — Дурная примета поранить себя в день свадьбы. Очень дурная.

— Это только царапина, — процедила я, все еще переваривая новость. — И это не я неловкая, просто штора упала.

— У вещей в доме Териньяков имеется свой характер, — загадочно произнесла Агнетта, не вдаваясь в подробности. — Они не любят чужаков.

Чертовщина какая-то.

Я прижала к плечу платок, заботливо поданный Долорес, чувствуя, как внутри нарастает паника. Почему дурацкая штора упала именно сейчас? И этот толчок…

Колесо попало в яму? Или что-то другое?

Остаток пути прошел в напряженном молчании. Я смотрела в окно, пытаясь разглядеть сквозь мутное стекло пейзаж, но видела только серые скалы и свинцовое небо. Дорога петляла, поднимаясь все выше в горы, и с каждым поворотом мне казалось, что мы въезжаем в пасть чудовища.

Замок Териньяк вырос прямо из скалы, словно гигантский каменный нарост. Темные башни пронзали небо, массивные стены нависали над пропастью, внизу которой бесновалось море. Он был величественным и пугающим одновременно. Никакой легкости и изящества — только грубая сила и древняя, давящая мощь.

Окна-бойницы смотрели на нас черными глазницами, и мне на мгновение показалось, что сам замок наблюдает за моим приближением, плотоядно облизываясь.

— Мы приехали, — оповестила Агнетта с неожиданным облегчением, как будто и не надеялась добраться.

Карета въехала по подъемному мосту, грохоча колесами по доскам, и остановилась во внутреннем дворе, вымощенном булыжником. Дверца распахнулась.

— Леди, — знакомый глубокий голос заставил меня вздрогнуть и покрыться липким потом.

Ридгар стоял у